Книга Трюкач. Выживший во Вьетнаме, страница 30 – Пол Бродёр

– Son et tumiere^[2], – говорил оператор, пока они шли сквозь толпы людей, тусующихся в каждой подворотне. – Как себя чувствуешь, caro?

– Нормально, – ответил Камерон.

Да Фэ читал по его губам.

– Ты знаешь, что тебе предстоит сделать?

Камерон, искавший глазами начальника полиции или сборщика налога, отсутствующе кивнул.

– Ты уверен?

– Да, почему вы спрашиваете?

– Понимаешь, не было времени репетировать, поэтому нам придется импровизировать. В конце концов, от трюкачей можно ждать чего угодно. Когда они в работе, они не подконтрольны. Это не имеет смысла, саrо. Если автомобиль падает с моста или надо выпрыгнуть из горящего здания…

Они прошли по аллее, заполненной бильярдными автоматами и подошли к входу на пирс – воротам, охраняемым парой полицейских. Здесь да Фэ вытащил пропуск, позволивший им пройти через заграждение; затем он и Камерон направились к казино. Под ними, облитая лунным светом, собралась огромная толпа на берегу

– Видишь, саrо, они пришли посмотреть, как будет прыгать трюкач.

«Смотреть, как будет прыгать трюкач», – подумал Камерон. Теперь, слушая неугомонный рокот толпы, он решил, что это, возможно, тот сорт зрителей, которые ждут с растущим нетерпением самоубийства или беглеца, предпринимающего свою последнюю отчаянную попытку спастись. Он помахал им рукой. Затем вдруг заметил сборщика налога. Сборщик налога стоял прямо под ним на песке, одетый в спортивную рубашку и слаксы, и всматривался в толпу. «Мы смотрим не в том направлении и не за тем человеком», – подумал Камерон…

– Что с тобой? – спросил оператор. – Что ты там увидел?

– Комедию, – ответил Камерон.

Готтшалк суетился позади камеры и штатива на парапете казино. На нем был белый льняной костюм и белое яхтсменское кепи, лихо сползшее набок, придавая ему вид жуликоватого моряка; он выкрикивал наставления техникам, которые вставляли батарейки в прожекторы, установленные на перилах и крыше. Когда Камерон и да Фэ пробирались сквозь спутанные электрические провода, режиссер скомандовал дать свет и, внезапно залитый потрясающим сиянием, наклонился и посмотрел в глазок камеры. Затем, распрямляясь, увидел Камерона и приветственно помахал рукой.

– А вот и ты, – сказал он.

– Да, – ответил Камерон. – Давайте с этим кончать.

– Терпение, мой друг. Сначала мы дадим тебе переодеться, – и, провожая Камерона в казино через боковую дверь, дал ему пару теннисных тапочек, хлопчатобумажные штаны и белую майку. Камерон переоделся в мужской комнате. Выйдя через несколько минут, он увидел, что режиссер разговаривает с Ли Джорданом, одетым в точности как он, и узнал спокойное красивое лицо и обезоруживающую мальчишечью усмешку героя из еженедельного телевизионного сериала «Хоудаун».

– Неплохое сходство, – сказал актер, в свою очередь изучая его. – Хотя достаточно отдаленное, чтобы снимать тебя крупным планом.

– Он здесь только для того, чтобы выполнить трюк, – ответил режиссер.

– Тогда удачи тебе. Я бы попытался сделать его сам, но я плохой пловец, и мой агент не хочет, чтобы я делал что-то опасное.

– Мне бы такого агента, – ответил Камерон.

Актер широко улыбнулся и показал полный рот искусственных зубов.

– Будь смелым. Думай о моей репутации героя. Думай о моих поклонниках.

– Не беспокойся, – сказал Готтшалк. – Мы заставим твоих поклонников сидеть как на иголках.