Книга Горячее эхо песков, страница 70 – Александр Тамоников

Люди в оазисе были военными. Оставалось только узнать, что за военные и куда они направляются. А для этого надо было подслушать, о чем они между собою говорят.

Соловей и Жвания напрягли слух и затаили дыхание. И очень скоро выяснилось, что люди в оазисе общаются между собой по-английски, хотя понять, о чем они толкуют, было не так-то и просто. Попробуйте уяснить суть разговора, если вы услышали его не с самого начала. Притом те, кто говорят, не тараторят, а лишь изредкароняют скупые фразы.

Однако постепенно Соловей стал вникать в суть разговора. Несколько раз прозвучало слово “сэнд”, то есть “песок”. Конечно, непонятно было, в каком контексте оно произносилось. Может, потому, что песок был вокруг на многие километры, скрипел на зубах, набивался в рот, оседал на лице, и попробуйте тогда ни разу не произнести слово “песок”!

Вскоре Соловью стало понятно, что не о песке как таковом толкуют люди в оазисе. Потому что несколько раз было произнесено слово “джел”. В переводе на русский оно означало “тюрьма”. И если связать эти два слова воедино, то можно предположить, что люди в оазисе говорили о тюрьме “Сэнд”.

Кроме того, говорившие несколько раз произнесли слово “ребл”, что в переводе на русский означало “бунт”. А это уже значило многое. Итак, тюрьма “Сэнд” и бунт. Все постепенно становилось ясным: эти люди едут в тюрьму “Сэнд”, чтобы усмирить бунт. И кто, спрашивается, там бунтует? Ответ напрашивался сам собой: это те “холодные люди”, на выручку которым как раз и спешат спецназовцы. Значит, живы еще бунтари, еще сражаются! А эти люди, которые сейчас расположились в оазисе, едут в тюрьму, чтобы расправиться с ними. Ехали-ехали да и притомились и расположились в оазисе на отдых. А может, и на ночевку — как знать? Чтобы это узнать, надо еще послушать их разговоры.

Еще почти час Соловей вслушивался в обрывки разговоров и в конце концов более-менее уразумел их суть. Все было именно так, как он и предполагал. Эти люди ехали в тюрьму “Сэнд”, чтобы усмирить неких бунтарей. И они были не больше и не меньше американскими спецназовцами. И ехали они в тюрьму “Сэнд” на помощь своим коллегам — таким же, как они сами, спецназовцам, которые никак не могут справиться с возложенной на них задачей усмирения тюремного бунта. Остановка в оазисе — это всего лишь кратковременный отдых. Через час они должны тронуться в путь. Медлить нельзя: с тюремными повстанцами надо поскорее кончать.

Соловей тронул Жванию за плечо: пора возвращаться. Вначале они поползли по-пластунски, потом побежали, пригнувшись, и вскоре были уже среди своих.

— Ну что? — коротко поинтересовался Богданов.

Соловей во всех подробностях поведал о том, что они со Жванией вначале увидели, а потом и услышали. Информация была настолько важной, что Малой от удивления дажеприсвистнул.

— Бывают же совпадения! — сказал он. — Ведь это же подарок судьбы! А судьба хорошие подарки преподносит нечасто, потому что она дюже вредная дама. Братцы, у меня моментально родилось предложение!

— Говори. — Богданов невольно улыбнулся. Похоже было, что такое же предложение возникло у всех других бойцов, в том числе и у самого Богданова. Просто Малой с его импульсивным характером всех опередил.

— А предложение такое… — сказал Малой.

И в свойственных ему образных выражениях он поведал его суть. После короткого обсуждения предложение было принято единогласно. И в самом деле, можно было попытаться выполнить то, что предложил малой. Правда, здесь таился немалый риск. Но во-первых, у спецназовцев КГБ не бывает работы без риска. А во-вторых, при удачном стечении обстоятельств и собственных умелых действий Богданов с товарищами решили бы многие свои задачи. Решено было рискнуть.