Книга Горячее эхо песков, страница 69 – Александр Тамоников

Итак, оазис. Конечно, Богданов с бойцами не собирались соваться туда без предварительной разведки. А это лучше всего делать ночью. Стало быть, нужно дождаться наступления темноты. Благо, темнота должна была наступить совсем скоро — красное солнце клонилось к закату. Спецназовцы знали: как только оно скроется за горизонтом, так сразу же наступит темнота. Вечерних сумерек в южных пустынях не бывает.

Отдохнув и перекусив, бойцы дождались темноты и пошли в сторону предполагаемого оазиса. Шли, разумеется, по всем правилам: впереди головной дозор из двух человек, за ним остальные. Головной дозор, а в него входили Казаченок и Терко, и обнаружил оазис. Раздался троекратный крик пустынной птицы, и это означало, что идущим следом за ними нужно замереть и затаиться. Что и было сделано.

Вскоре перед группой возник Казаченок.

— Все так и есть, — сказал он. — Оазис. Вроде небольшой, но в темноте толком не разглядишь. С деревьями и водой. Влагой так просто пахнет…

— Есть там кто-нибудь? — спросил Богданов.

— Кажется, есть, — ответил Казаченок.

— Так кажется или есть? — переспросил Богданов.

— Есть, — поправился Казаченок. — Я и Степан слышали людские голоса. И еще звяканье железа. Не знаю, что это за железо. Но Степан говорит, что он учуял запах бензина. Возможно, кто-то остановился в оазисе на ночлег. Или на отдых — я не знаю.

— На каком языке говорили люди в оазисе? — спросил Богданов.

— Не знаю, — ответил Казаченок. — И Степан тоже не разобрал. Далековато… Но то, что это именно людские голоса, — тут без сомнений. И бензином пахнет.

— Так… — сказал Богданов. — Соловей, Жвания! Задача, надеюсь, вам понятна. Подберитесь поближе и послушайте. А заодно хорошенько принюхайтесь. И само собой, присмотритесь. Казаченок, а ты зови Степана, и возвращайтесь.

Почему именно Соловью и Жвании было дано поручениевсе как следует разузнать? Потому что Соловей знал английский язык, а Жвания — местное наречие. На одном из этих языков и должны бы общаться люди в пакистанском оазисе. Соответственно, бойцы смогут подслушать, о чем здесь говорят, а на основании услышанного уже предстояло разрабатывать дальнейший план действий.

С наступлением темноты пустыня засветилась мутным желтоватым светом. Вначале Соловей и Жвания шли, низко пригнувшись, стараясь слиться с ландшафтом. Идти во весь рост было никак нельзя: их могли заметить издали те, кто сейчас находился в оазисе. Затем они и вовсе легли и весь дальнейший путь преодолели по-пластунски. Барханы вперемежку с каменными россыпями подходили почти вплотную к оазису, и это для Соловья и Жвании было подарком судьбы. Они могли подобраться к нему совсем близко, а значит, услышать, о чем говорят между собой незнакомцы.

Соловей и Жвания подползли к оазису очень близко. Незнакомые люди находились совсем рядом, казалось, до некоторых можно было дотронуться рукой. У спецназовцев были с собой портативные приборы ночного видения, и они приникли к окулярам. Насколько можно было разглядеть, оазис представлял собой небольшую округлую долину. Самое большее метров сто в диаметре. Никакого родника не было, был колодец. Даже, кажется, целых два колодца. Тут и там торчали деревья и кусты, впрочем, их было немного.

Соловей и Жвания принялись изучать обстановку. В первую очередь они обратили внимание на машины. На самом краю оазиса стояли три крытых брезентом грузовика-вездехода, специально приспособленные для езды по бездорожью. И это говорило о том, что люди, заполонившие оазис, не были застигнутыми ночной тьмой в пустыне и решившими здесь переночевать местными жителями. Вряд ли местные разъезжали бы по пустыне в грузовиках-вездеходах. Значит, это был кто-то другой.