Книга Афоня. Старая гвардия, страница 88 – Валерий Гуров

В этот момент к нашему столику, наконец, вернулся официант. На подносе у него стояли два высоких стеклянных стакана и две тарелочки с какими-то сладостями, хотя бы с виду похожими на кусок торта. Аккуратно, почти церемониально официант расставил всё перед нами.

— Прошу, ваш заказ готов, — сказал он дежурно-вежливым тоном.

Тоже невыносимо красиво и плавно, будто всю жизнь к этому готовился.

Стаканы тихо звякнули о столешницу, тарелки встали рядом. Я критически посмотрел на стакан с кофе, который поставили передо мной. Нет, кофе я, конечно, привык пить. Но это… это был уже не напиток, а целый коктейль.

Сверху — толстый слой то ли сливок, то ли ещё чёрт пойми чего, присыпанный тёртым орехом и, как я понял, шоколадной крошкой. Для полного счастья не хватало только зонтика.

И, чтобы всё это дело как-то употреблять, рядом ещё и трубочку положили. Две. Пить, что ли, вдвоём? Я молча взял обе и тут же убрал на тарелку под любопытным взглядом Анастасии.

Ещё чего не хватало — чтобы я, как какой-нибудь пацан, сидел и тянул кофе через соломинку. Не для того я жизнь прожил.

Правда, тут же выяснилась другая сложность. Без трубочки добраться до самого кофе через этот сливочный бастион было, мягко говоря, проблематично. Но, как говорится, где наши не пропадали.

Я взял чайную ложку и просто начал есть эти сливки.

Девчонка, увидев это, смущённо захихикала. Сама же она как раз-таки начала пить кофе через трубочку, вылупившись на меня своими большими глазами — честное слово, как у оленёнка, которого впервые вывели к людям.

— Ну что, Афанасий Александрович, как вам? — спросила она. — Вкусненько?

Я попробовал ещё ложку. Надо признать — вкусно. Очень даже. Так что я показал ей большой палец.

— Очень вкусно, — подтвердил я. — Но ты мне лучше, милая, вот что расскажи.

Я аккуратно отложил ложку, вытер губы салфеткой и посмотрел на неё уже совсем другим взглядом.

— Что тебе известно об этом товарище, кандидате в депутаты… Козыреве?

Настя рассказала, что семья Козыревых в их городе считается уважаемой. Что ещё в девяностые годы мой старый знакомый удачно занялся бизнесом. Он быстро поднялся, сумел встроиться в новые правила игры, а потом без особых колебаний ушёл в политику. И теперь его сын, как водится, идёт по проторённой дорожке — фамилия,ресурсы, связи, всё при нём.

— Кстати, — добавила Анастасия, словно между делом. — Вот этот торговый центр тоже им принадлежит. Их семье.

Я промолчал. Ничего не сказал, даже бровью не повёл. Только рука сама собой сжала стакан. Сжала так, что я на секунду реально подумал: сейчас стекло не выдержит и лопнет прямо у меня в ладони.

Вот же заморыш… ты только посмотри на него.

Хотя, если честно, что тут сомневаться и удивляться? Такие, как он, всегда умели превращать нашу советскую промышленность в подобные буржуазные торговые центры. Всё, что строилось для дела, для страны и людей, становилось источником личного дохода и фамильного капитала.

И где, спрашивается, была совесть? Человек ведь был членом ЦК КПСС. Высокопоставленным советским офицером. Присягу давал, слова говорил, клялся. А потом — раз, ветер подул в другую сторону, и всё это как-то мгновенно забылось. Будто и не было ни партбилета, ни убеждений, ни ответственности…

Впрочем, с кого брать пример. Вон, наш незабвенный Борька тоже долго не раздумывал — выбросил партбилет и в одночасье стал ярым приверженцем демократии. Времена такие были. Кто успел — тот и прав.