Книга Афоня. Старая гвардия, страница 51 – Валерий Гуров

— Погоди-ка, милая, — хмыкнул я. — Иногда, но не всегда, разумеется, законы можно и проигнорировать. Особенно если это закон о праве, а не об обязанности. Ещё раз спасибо, но вынужден покинуть вашу компанию.

С этими словами я двинулся дальше по коридору. Слушать всю эту несусветную чушь я даже не собирался. Ещё чего мне не хватало — чтобы какие-то бумажные деятели решали за меня мою судьбу. Я свою жизнь прожил так, что мне теперь лекции читать — и то поздновато.

Но дорогу мне по-прежнему перегораживал всё тот же непонятный тип с папкой в руках. Стоял, мялся, вроде бы, и не герой, но всё ещё пытался изображать преграду.

— Отойди-ка, мой хороший, с дороги, — попросил я. — А то я ненароком могу габариты не рассчитать.

На этот раз я уже не улыбался. И этого оказалось достаточно. Мужик будто очнулся. Лицо у него дёрнулось, он отступил к стене, освобождая мне проход.

Но вот женщина — как её там, вроде, Ксения Ивановна — так просто сдаваться не собиралась.

Она шагнула ко мне, почти вплотную, снова пытаясь перекрыть путь. Следом затараторила своим противным, писклявым голоском:

— Нет, Афанасий Александрович, вы никуда не пойдёте… Вы подождите, вас вообще-то и из полиции ещё никто не выпускал.

«Приятное» внимание стало меня откровенно напрягать. Нет, я, конечно, слышал и раньше про всякие странности. Где-то старикам после восьмидесяти алкоголь не продают,даже если руки не дрожат и язык на месте. Или вон в Государственной думе обсуждали ограничения по возрасту для вождения автомобиля.

Но это всё — ограничения как-никак, а тут, вроде, про помощь мне втолковали. В девяностые нашему главному дерьмократу от стариков единственное, что было нужно — чтобы они сдохли поскорее. И пенсию платить не надо было. А тут вон что, без помощи прямо-таки и не уйдёшь.

Догонят и облагодетельствуют.

Улыбочки, разговоры — это ладно, я сам кого хочешь перешучу. Здесь же речь шла совсем о другом. Меня уже пытались насильно ограничить в свободе передвижения.

Кто они вообще такие — эти двое? Органы опеки? Социальная служба? Комиссия по заботе о престарелых? Да хоть трижды «защита» — мне их навязчивая опека была не просто не нужна, она мне сейчас мешала.

Уступишь этим «помощничкам», поедешь «просто на осмотр» — а дальше тебя повезут туда, куда сам не планировал.

Интересно, зачем я им нужен? Просто для отчётности? Или тут кроется что-то ещё?

Ведь женщина стояла передо мной намертво и отступать явно не собиралась. Я на секунду всерьёз задумался о том, чтобы повысить голос. Стоило крикнуть что-нибудь про незаконное удержание и нарушение конституционных прав, и сюда моментально сбежались бы нормальные сотрудники, а не эти «помощники». Но дело-то у меня теперь уж больно тонкое. Все-таки лишний шум мог обернуться для меня куда большими проблемами.

И в этот момент за моей спиной раздался глухой, тяжёлый удар. Такой звук бывает, когда кулак со всей силы опускается на стол, ставя точку в разговоре. Я даже не оборачивался — и так было ясно, откуда он донёсся.

Кабинет участкового.

Похоже, разговор между майором и подполковником закончился. И закончился не в пользу начальника отдела. Холмс-таки переспорил Самуилыча, и никак иначе.

Я видел, как вздрогнули мы оба помощничка. И уже собрался аккуратно отодвинуть эту навязчивую даму и пройти дальше. Но не тут-то было!