Книга Афоня. Старая гвардия, страница 50 – Валерий Гуров

— Ну как же, Афанасий Александрович, — промурлыкала она хорошо поставленным голосом. — Вы сегодня оказались в крайне непростой жизненной ситуации. Как мы понимаем, вы потеряли память. Вы длительное время находились в холодной воде, что в вашем возрасте крайне опасно.

— Опасно, —не стал опровергать я. — С этим спорить не буду. Но вам-то что с того? Ведь вы не в белом халате?

Мужчина рядом с ней чуть напрягся, словно ожидал, что разговор вот-вот пойдёт не по плану. А вот женщина продолжила, будто читала с внутреннего суфлёра.

— Вам явно требуется помощь. И благо, что наше замечательное государство готово вам такую помощь предоставить, — она чуть развела руками, — в нашем лице.

Гладко, конечно, стелет баба. Слова были правильные, формулировки выверенные. Только вот живого участия в этом было ровно ноль.

И смотрит, глаз не сводит. Нутро подсказывает: это ей что-то от меня надо, а не наоборот. Вот только пока непонятно, что именно.

Я не перебивал. Вот это вот «наше замечательное государство…» я уже слышал. Например тогда, когда людям сначала раздавали акции вместо зарплат, а потом благополучно скупали их за бесценок под угрозой увольнения.

— Понятно, — наконец сказал я. — И что же именно предлагает это самое… замечательное государство?

Но на мой вопрос эта мадам, по сути, даже внимания не обратила. Будто я и не спрашивал вовсе. Она просто продолжила гнуть свою линию, пёрла вперёд по своему сценарию, как каток.

— Мы поставим вас на учёт, организуем лечение…

— Ясно всё, барышня, — перебил я. — очень мило с вашей стороны, но смею вас заверить, что ни ваша помощь, ни любая другая мне не требуется. Чувствую я себя более чем великолепно.

Сказав, я уже собирался идти дальше по коридору, к выходу. Не дожидаясь, чем там закончится разговор начальника отдела с участковым. Формально меня отпустили, вопросов ко мне нет, а значит — до свидания.

Но сделать я успел всего пару шагов.

Мужик с папкой, который до этого стоял молча и изображал мебель, вдруг шагнул вперёд. Он встал прямо передо мной, перегородив проход.

Я сначала даже не понял, что происходит. Просто остановился и посмотрел на него.

А он, ничуть не смущаясь, растянул на лице такую же фальшивую, выученную улыбку, как у его напарницы.

— Извините, Афанасий Александрович, но вы никуда не пойдёте.

Вот тут я, признаюсь, слегка опешил.

— Это ты, что ли, за меня решать будешь? — холодно спросил я.

Мужик заметно вздрогнул от интонации. Машинально сделал шаг назад, потом ещё один, освобождая мне дорогу. Но, видимо, по инструкции одному ему было действоватьнельзя. К нему тут же подскочила мадам.

— Я могу это подтвердить, Афанасий Александрович, — быстро заговорила она.

Барышня встала сбоку, плечом к плечу с напарником, снова отрезая мне путь.

— Сейчас вы находитесь в состоянии шока. Вы просто сами… вы не до конца осознаёте, что происходит, и не понимаете, что находитесь в опасности! И пока вы не пройдёте соответствующий осмотр, мы вас отпустить никуда не можем, — выдала она своё «заключение».

Вот это, блин, дела.

Два каких-то молокососа — ни формы, ни погон, ни службы за плечами… И стоят тут, на полном серьёзе объясняют мне, куда я могу идти, а куда не могу. Что мне разрешено, а что запрещено.

Дела… Очень интересные дела.

— Вы слишком пожилой человек, — продолжила эта барышная своим пластиковым голосом. — А в таком почтенном возрасте некоторые решения, которые вы принимаете, могут оказаться ошибочными. Так по закону положено!