Книга Афоня. Старая гвардия, страница 38 – Валерий Гуров

— А-а-а-а! — истошно зашипел Кривой Нос, когда что-то в его руке хрустнуло.

Звук был характерный, сухой, такой не спутаешь ни с чем. К его уже покалеченному носу мгновенно добавилась ещё и сломанная конечность. Парень дёрнулся, попытался вырваться, но было уже поздно.

— Эх, молодёжь… — выдохнул я почти с сожалением.

Другой бы, наверное, на этом успокоился, но я инстинктивно ушёл в сторону, и не зря — второй удар, уже другой рукой, вылетел в меня почти вслепую, на злости. Я просто сместился, и удар прошёл мимо. Вернее, прошёл прямиком в стену.

А поскольку бил этот безбородыш изо всей силы, ничем хорошим это для него, разумеется, не закончилось.

Глухойудар, короткий вскрик… и парень отшатнулся, прижимая руку.

Положа руку на сердце, я и сам был удивлён.

Удивлён той прыти, которая вдруг обнаружилась в моём, казалось бы, дряхлом организме — как ловко я ушёл от удара! А ведь уже лет десять как всё было не то и не так: то спина ноет, то колени плохо гнутся… А тут, будто меня не на тридцать лет вперёд перекинуло, а наоборот, лет на сорок назад…

— А-а-а-а! — заорал тот во всю глотку, прерывая мою мысль.

Интересно, интересно.

Я решил действовать так, как только услышал от дежурного про эту парочку — почти наверняка они бы что-то выкинули. И всё равно не мог теперь не поразиться.

Мои реакция, движения, скорость мышления — все работало чётко, слаженно и без задержек. Совсем не так, как у старика, которым, хочешь не хочешь, я был ещё пару часов назад, прежде чем выбраться из морской пучины.

Я хмыкнул, поражаясь собственной силе, ловкости и тому, насколько тело, оказывается, умеет помнить то, чему его учили по-настоящему.

— Неплохо так… — буркнул я себе под нос.

Но размышлять было некогда.

Следующим движением я без раздумий, хорошенько съездил этому утырку между ног — аккурат своими парадными туфлями. Удар получился такой сочный, что даже мне на какой-то миг стало неприятно. Отдача пошла по ноге, словно я по бетонному столбу приложился.

Эффект, впрочем, был моментальный.

Парень согнулся пополам и обеими руками схватился за место своей мужской гордости. Лицо перекосилось, глаза вылезли из орбит, а дыхание сбилось.

— Ой… ой-ой-ой… — выдал он резко поломавшимся голоском, внезапно ушедшим в фальцет.

— Терпи, казак, — спокойно сказал я, — атаманом станешь.

Одной рукой я ухватил его за ухо и поднялся со скамейки. Он послушно поднялся следом, даже не пытаясь сопротивляться — сейчас у него были совсем другие приоритеты.

Хотя, если честно, никаким атаманом этому хулигану не стать было при всём его желании. Тут уж без вариантов.

Я отвёл его в угол обезьянника, всё так же держа за ухо. Ровно так, как делали с детьми в мою молодость, когда те шкодничали. Как? Да ставили в угол, чтобы подумали над своим поведением. Метод старый и проверенный. Пусть постоит. Полезно будет.

А заодно пусть скажет спасибо, что я его на колени не поставил — как, кстати, тоже раньше делали. Просто гороха под рукой не оказалось, увы и ах.

— Сидеть, — отрезал я.

И, не оборачиваясь, уже обращаясь ко второму, с переломанными ушами, добавил:

— Тебя это тоже касается. Если будешь тут вытанцовывать — встанешь в другом углу.

Я прекрасно видел краем глаза, как Поломанное Ухо, пока я волок его товарища в угол, сам резко вскочил на ноги. Дёрнулся он нервно, с тем самым выражением лица, какое возникает, когда тормоза окончательно отказали. Всё ясно, до него недолетело.