Книга Сирийский рубеж, страница 40 – Михаил Дорин

— В укрытие! — кричал Карелин, когда грузовик сменил направление.

Кровь была повсюду — на моих руках, на земле, в воздухе.

Я обернулся и замер. Та самая маленькая девочка, дрожащая и закрывающая от страха лицо, сидела на корточках в 20 метрах. Она закрыла уши, её крик тонул в грохоте выстрелов.

Я рванулся к ней, забыв о выстрелах и пресловутом инстинкте самосохранения.

— Саня, рванёт сейчас! — слышал я голос Карелина за спиной.

Очереди не стихали, грузовик приближался к забору, рядом с которым и была девочка. Счёт шёл на секунды.

Резко схватив ребёнка, я прыгнул в сторону и тут же раздался взрыв.

Перед глазами всё расплывалось. Ощущение, что время остановилось. Вместе с девочкой мы упали в бассейн. Сердце гулко билось в груди от адреналина.

Я слышал приглушённые крики людей. Маленькая девочка забилась в моих руках. Судя по всему, она не умела плавать и испугалась.

Через секунду, я вынырнул из воды и подтянул девочку к бортику. Она дрожала, сжавшись в комок и жадно глотала воздух. Её худенькие пальцы вцепились в мою руку, зубы громко стучали от страха. Я осторожно помог ей выбраться на плитку.

Вокруг всё было в дыму. Чёрные клубы от взорвавшегося грузовика поднимались к небу, смешиваясь с пылью, которая ещё не успела осесть. Часть забора исчезла, будто её выдрали из земли.

Стёкла в доме выбиты. Стены были покрыты трещинами, почти вся штукатурка осыпалась, оставляя голый кирпич. Дверь одного из подъездов валялась на земле, вырванная с корнем.

Я медленно встал, осматривая происходящий хаос вокруг.

По двору были разбросаны каменные блоки, куски бетона и обломки взорвавшегося грузовика. Вода в бассейне колыхалась мутными кругами, смешанная с пылью и мелкими камнями.

— Как себя чувствуешь? — спросил я у девочки, но она ещё была в шоке.

Я выбрался на бортик и сел рядом с ней. Ребёнок прижался ко мне, вцепившись маленькими пальчиками в промокшую куртку комбинезона.

Девочке уже ничего не угрожало, а вот раненым нужно было помочь.

— Где твои мама и папа? — едва спросил я, как из дома выскочила женщина.

Она громко рыдала, утирая платком окровавленный лоб. Следом за ней выбежал и мужчина.

— Вера, доченька! Вера! — кричала женщина.

Тут девочка потихоньку встала и начала махать рукой. Родители уже бежали к ней, пока я поднимался на ноги.

Передав ребёнка родителям, начал помогать пострадавшим. Во мне бурлило и кипело негодование. Какими же нужно быть кончеными уродами, чтобы направлять оружие против женщин и детей.

Я подошёл к раненному солдату и снял с себя ремень, чтобы перетянуть ногу.

— Ничего-ничего, всё заживет. Бегать ещё будешь, — подбадривал я паренька. — Тебя как зовут-то?

— Дима.

— Ты как, Дим? Так странно улыбаешься, что я начинаю за тебя переживать.

— Ногу не чувствую. Но главное — живой. Так страшно было. До меня только сейчас дошло, что проедь грузовик чуть дальше, и тогдамы бы с вами уже не разговаривали сейчас. У меня в деревне все дровами избы отапливают, а у них тут мазутом. Хранилище здесь есть, а люк, через который туда они заливают горючее, рядом с КПП находится.

Теперь картина всего замысла террористов стала понятной. Прорваться к шлагбауму, въехать на территорию и достичь того самого люка, ведущего к подземному хранилищу мазута. Вот тогда был бы взрыв серьёзнее! Боюсь, нас бы уже ни забор, ни бассейн не спас.