Книга Сирийский рубеж, страница 39 – Михаил Дорин

— Бросьте, пожалуйста! — крикнула она.

Весёлая, симпатичная, с двумя косичками, подпрыгивающими вверх при каждом прыжке. Как такой не помочь.

Я замахнулся и бросил мяч. Через КПП быстрым шагом прошёл недавний мой знакомый Алексей Карелин.

Он был в чёрной футболке, джинсах и кроссовках. На плече рюкзак, а на глазах солнцезащитные очки.

— Ты куда угодно попадёшь, Лёха, — повернулся я к нему и пожал руку.

Карелин, хоть и выглядел уверенно, но что-то явно хотел сказать.

— Работа такая. У вас всё нормально? Ничего странного не произошло?

— Только то, что один военкор интересуется такими вещами и появляется из «ниоткуда», — улыбнулся я.

— Значит, всё «ок».

Весьма современно сказал, но для не советского журналиста.

— Лёша, ты ж не мимо шёл, верно?

Карелин кивнул и отвёл меня за угол КПП. Очередная информация?

— Обстановка накаляется. Израиль начинает развёртывание войск у границы. Принято решение атаковать лагеря Организации освобождения Палестины. Американцы ведут авианосную ударную группу в район Кипра. Дальше… дальше как карта ляжет. Что-то будет.

— Что? Неужели сразу атакуют?

Но на мой вопрос Карелин не ответил. Всё закрутилось молниеносно.

Один хлопок. Второй. Третий. Мирную тишину разорвали автоматные очереди, эхом отскакивающие от стен КПП. Я успел в последний момент толкнуть Лёху в сторону, и мы рухнули за угол здания. Пули засвистели над головой, выбивая куски бетона.

— Стоять! — рявкнул солдат за спиной, срывая автомат с плеча и открывая огонь по улице.

Очередь загрохотала, но тут же прервалась. Парень вскрикнул и начал захлебываться кровью. Он упал на спину, хрипя, хватаясь за шею, где пуля разорвала артерию. Кровь била фонтаном, заливая песок багровыми лужами.

— Забираем! — крикнул я, бросаясь к раненному.

Мы с Карелиным подхватили парня под руки. Его тело обмякло, а кровь текла по моим ладоням, горячая и липкая. За углом я прижал руки к его шее.

— Держись, брат, держись! — кричал я.

Ещё одна очередь. Определить откуда стреляют сложно. Пули продолжали дырявить стены и рикошетить от шлагбаума. Одна просвистела так близко, что я почувствовал её жар у виска.

Где-то рядом раздался вопль — сирийский солдат упал, схватившись за ногу. Его автомат выпал из рук, а кровь хлынула на пыльную землю, смешиваясь с песком.

— Иди, — прохрипел наш солдат.

— Лёха, прикрой! — крикнул я, выползая из-за угла.

Пока затягивал за собой раненого сирийца, Карелин продолжал отстреливаться. Тут же он дал длинную очередь по грузовику, что нёсся к воротам. Стёкла кабины разлетелись, но машина не остановилась. Сирийские солдаты тоже не стояли и отчаянно пытались остановить огнём несущийся грузовик.

Выглянув из-за угла, я увидел, как грузовик замедляется, но продолжает ехать к шлагбауму.

— Там бомба! — хором заорали мы с Карелиным.

Из кабины выпрыгнул стрелок в разгрузке. Он продолжал стрелять, пока его не расстреляли. Через разбитое лобовое стекло было видно водителя. Он был весь в крови от осколков, но всё ещё вёл машину прямо на въезд во двор.

Выстрелы в нашу сторону не смолкали. Кажется, что с окрестных домов наш двор обстреливали несколько человек. Очередная пуля ударила в стену надо мной, осыпав бетонной крошкой. В этот момент ещё один сирийский боец рухнул у КПП, выронив автомат. Пуля попала ему в руку.