Книга Сирийский рубеж 4, страница 105 – Михаил Дорин

— Тобрук-старт, 322-й, к вам с посадкой на одном двигателе. Прошу разрешение на заход с прямой, — запросил в этот момент у местного руководителя полётами второй лётчик.

Судя по докладу, американцы могли повредить своей стрельбой двигатель. Ох и назревает конфликт у берегов Ливии! Давно так близко наша страна не была к Третьей Мировой.

— 322-й, вам разрешили, — ответил ему руководитель полётами.

Все это время раздумий мы продолжали следовать в направлении залива. Береговая линия уже осталась позади, а нам по-прежнему не дали координат, где искать американца.

— 907-й, квадрат 12−11. Результаты поиска доложить, — дал нам район для работы руководитель полётами.

Тут же мне рукой Кеша показал, куда нужно отвернуть. Я энергично отклонил ручку управления вправо, чтоб не улететь далеко в море. Оказывается, американец катапультировался совсем рядом с берегом.

— И меня удивляет, где корабли ливийцев⁈ — возмутился Карим, выглядывая за центральный пульт вниз, осматривая водную поверхность через нижние блистеры остекления кабины.

Не прошло и минуты, какперед нами начали появляться обломки самолёта. На водной глади были видны следы топлива, а чуть дальше и наш «объект».

Солнце било в глаза, пот тёк по вискам. Белые барашки пены и синяя пустота, в которой американец виден оранжево-серым пятном на воде.

— Зависаем. Карим и Кеша, забираете его, — громко сказал я по внутренней связи.

Под нами болтался маленький надувной плот, цепляющийся за волны. Фигура в нём не двигалась, а лежала неподвижно.

— Саныч, я не смогу за ним спуститься. Работаем как в прошлый раз? — спросил меня Карим по внутренней связи из грузовой кабины.

— Да. Страхуйся и направляй меня.

Мы пошли снижаться. Сердце забилось сильнее, а руки почувствовали напряжение от миллиметровой работы органами управления.

— Ушёл влево, вправо два! Ещё! Стоп! Опять двигаешься… Не уходи вперёд! — перекрикивал шум Карим, давая мне непрерывные команды.

И не одной мысли, что мы сейчас нарушаем Инструкцию экипажу. Батыров бы меня уже «на верёвки» порезал.

Стёкла начинает заливать брызгами морской воды.

— Ещё немного! Колесом коснулся. Завис! — подсказал мне Карим.

Вот сейчас всё. Но как же сложно! В голове только мысли — завис, не двигайся, держи.

Внешний мир сузился до размера кабины вертолёта. Кажется, что я только слышу гул работы двигателя и смотрю перед собой. Но это было не так.

— 907-й, вам зона ожидания над городом. Повторяю, над городом. Над заливом работает ПВО, — услышал я информацию от руководителя полётами.

Ну вот сейчас всё брошу и улечу. А тем временем в грузовой кабине, как будто что-то рухнуло. Да так, что я почувствовал на ручке управления дополнительное волнение.

— 907-й, ответь Тобруку! — продолжал меня вызывать руководитель полётами, но мне сейчас было не до него.

Несколько секунд, и я услышал долгожданную команду:

— На борту! Взлетаем, — буквально крикнул Карим.

Давно я с такой радостью не поднимал рычаг шаг-газ. Только мы отошли от воды, как я услышал хлопок двери в грузовой кабине.

И тут в эфире вновь прозвучал голос нашего лётчика.

— Тарелочка, 321-й, меня союзники облучают, — громко докладывал он на борт Як-44.

Судя по голосу, он сейчас маневрировал из последних сил.

— Подтвердил. Они включились, — спокойно доложил тот самый ОБУшник с борта самолёта радиолокационного дозора и наведения.