Онлайн книга «Новогодний детектив. (Не)выдуманные истории»
|
— Мм… К сожалению, в кондитерской мадам Бижу огромная очередь, часа два пришлось бы стоять, — развел руками Роман. — Попозже сходим туда вместе, идет? — По рукам! — согласился Илюша. — А сейчас — свистать всех наверх, пираты по левому борту! Молодежь со смехом носилась по дому еще с полчаса, потом Василий Андреевич распорядился накрывать на стол. Пока Ефросинья расставляла блюда с закусками, Илюша с Романом соревновались в проворстве, норовя за ее спиной стянуть лакомый кусочек. — Сладу с вами нет! — сердилась Ефросинья, не терпевшая кусочничества. К обеду подоспела и Елена Михайловна — жена Василия Андреевича, мать Илюши и тетя Николая. Прежде чем войти в комнату, она долго шуршала в прихожей оберточной бумагой, жалуясь Ефросинье на бестолковость швеи, едва не испортившей новое платье, ужасную дороговизну во всех без исключения лавках и какого-то нищего, который следовал за Еленой Михайловной по пятам. — Вообразите, увязался за мной, как только я отпустила извозчика, — продолжила Елена Михайловна, обращаясь уже к собравшимся в столовой мужчинам, — и шел до самых наших ступеней. Не жадничай, говорит, барыня, одолжи Феде двугривенный! И ручищу тянет. А сам лохматый, чумазый, будто только что из преисподней, и кривой на один глаз. Еще и грозился: мол, не дашь денежку — пожалеешь. — Кривой? Это, видимо, Федька Костюк, — сообщил Роман. — Известная в округе личность, скажу я вам. Он сам из деревни, работал на чугуноплавильном заводе, там и глаза лишился. Чем сейчас занимается, не знаю… — Попрошайничеством, чем же еще, — сморщила носик Елена Михайловна, поворачиваясь к Ефросинье. — Фрося, маленький сверточек — это для Васеньки, я купила ему его любимой рыбки. Где он, кстати? Вася, Вася! Обведя взглядом столовую, Елена Михайловна вышла в соседнюю комнату. — Вася, Васенька! — послышалось оттуда. Николай с улыбкой взглянул на дядю. Василий Андреевич — тоже с улыбкой, правда, несколько нервной — пожал плечами: — Меня она Васенькой никогда не называет… А и вправду, где Вассисуалий? Что-то давно его не видно. — Чтоб ему пусто было, котяре бесстыжему, — проворчала, выходя из своей комнаты, Раиса Никодимовна, бабушка Илюши и Николая. — Давеча диван пометил, вот этот самый. Я ему: «Изыди, сатана», а он, наглая рыжая морда, только усмехается. — Маменька, да что вы такое говорите! — воскликнула из соседней комнаты Елена Михайловна. — Васенька никогда себе такого не позволяет, он в высшей степени воспитанный юноша! Николай и Роман слушали этот спор, возникший далеко не в первый и, вероятно, не в последний раз, едва удерживаясь от смеха. Елена Михайловна, в отличие от ее свекрови, души не чаяла в Вассисуалии — толстом светло-рыжем с темными полосками коте неведомой породы, считая его писаным красавцем и необыкновенной умницей. Василий Андреевич как-то пожаловался Николаю, что Елена любит своего кота больше, чем родного мужа. Пожаловался вроде бы в шутку, но, как известно, в каждой шутке лишь доля шутки… — И шерсть свою везде оставляет! — добавила Раиса Никодимовна. — Не переношу кошачью шерсть! — Не преувеличивайте, маман! — махнул рукой Василий Андреевич. — Прекрасно вы все переносите. Вот у Романа, насколько я могу судить, действительно непереносимость кошачьей шерсти… — Ради Елены Михайловны готов терпеть, — смущенно кашлянул Роман. |