Книга Милый господин Хайнлайн и трупы в подвале, страница 37 – Штефан Людвиг

– Ну что ж, Марвин, – прохрипел Хайнлайн, распрямляясь с болезненной тяжестью, – с этим, пожалуй, покончено.

Они стояли в подвале, оба в резиновых сапогах, вооруженные ведрами и швабрами. Щеки их пылали от напряжения: каждый из них не менее десятка раз одолевал крутые ступени, чтобы вылить воду из ведер в мойке на кухне.

– Ты большой молодец, – похвалил Хайнлайн. – Честно говоря, я и не думал, что ты на такое способен.

Марвин не только знал, где находится главный предохранитель, – он сумел также перекрыть воду, отсоединить прогнивший кабель и вкрутить новую лампочку в потолочный патрон.

– Ты уверен, что справишься и с этим? – с некоторым беспокойством осведомился Хайнлайн, указывая на обугленный сгусток расплавленных проводов в распределительном щите у холодильной камеры.

Марвин уже шагал прочь, неся тяжелый чемодан с инструментами. Хайнлайн, воспользовавшись передышкой, поднялся наверх, проведал отца и на обратном пути прихватил одеяло, чтобы набросить его на тело Роттмана. Его взгляд скользнул в сторону тяжелого стеллажа и двух алюминиевых ящиков, о которых он в суматохе совершенно позабыл. Пока Марвин копался в проводке, Хайнлайн приблизился, заметил висящие сбоку навесные замки и решил вернуться к ним позже: были дела и понасущнее.

Парень укоротил кабели и заново соединил жилы, использовав современные клеммные зажимы. Старые фарфоровые предохранители, пояснил он, оказались переброшенными – и потому не разорвали цепь, когда один из проводов отошел.

– Я поставил новые, – сказал он, поднимая индикаторную отвертку. – Шестнадцати ампер вполне достаточно.

– Безусловно, – кивнул Хайнлайн, не понимая ни слова. – Так я и думал.

Инструментальный чемодан Марвина был не только богато укомплектован: очевидно, в центре дневного пребывания он освоил нечто куда более серьезное, чем ремонт радиоприемников. И еще кое-что обратило на себя внимание Хайнлайна: мальчик при этом почти не заикался.

Марвин потянулся к предохранителю. Контрольная лампа вспыхнула, мотор холодильника загрохотал, на миг застопорился, а затем ровно заурчал. Протекающую трубу можно, по словам Марвина, впоследствии запаять: она шла в пустующую квартиру, так что ее вовсе можно было отключить. Что он и сделал, позволив включить подачу воды.

Удивлению Хайнлайна не было предела. Неужели это есть подлинное призвание Марвина?

– Все, можешь идти отдыхать. Ты это честно заслужил, – сказал он. – С остальным я как-нибудь управлюсь.

Понимал ли Марвин, что подразумевалось под «остальным», – неизвестно. Заваливаясь набок под тяжестью чемодана, он прошел мимо трупа Роттмана, будто никакого тела вовсе не было. Ни Марвин, ни Хайнлайн не обмолвились о случившемся ни единым словом.

Из-под небрежно накинутого покрывала торчали ботинки Роттмана – все еще крепко зашнурованные, как и в жизни, – и искривленные пальцы левой руки, заостренные, как когти хищной птицы, застывшие в судорожном жесте. Поскольку тело оставалось на том самом месте, где настигла его смерть, оно покоилось в вязкой луже, впитавшей следы последнего тепла. Позже, когда все немного утихнет, Хайнлайн всем этим займется.

Агрегат монотонно урчал. Марвин, похоже, ничуть не удивился тому, что древняя холодильная камера внезапно пришла в действие. А если и удивился – не подал виду.