Книга Семь престолов, страница 215 – Маттео Струкул

— Меня наказывают несправедливо, потому что я никогда такого не говорил…

— Так вы обвиняете нас во лжи? — воскликнул Чикко. — Хотите сказать, что герцог все выдумал?

Кола Монтано тяжело вздохнул. Было видно, что говорить ему очень тяжело.

— Нет, я хочу сказать, что произошла ошибка.

— Я так не думаю, — отрезал Чикко. — Несколько ваших студентов дали показания, подтвердив то, что я только что сообщил. Так что вы не только разжигали ненависть к законному правителю, но еще и не хотите признать свою вину! Если так вы демонстрируете раскаяние, то пусть Господь сжалится над вами! — И советник герцога приказал: — Начинайте!

Когда он опустился на свое место, Галеаццо Мария Сфорца одобрительно кивнул: речь Чикко ему понравилась.

Тем временем толпа зашумела, желая видеть, как ученого мужа изобьют плетьми. Кто-то выкрикнул проклятие в адрес Колы Монтано. Вдохновленные примером, за ним последовали другие, и вскоре уже весь народ на площади осыпал несчастного ругательствами. Герцог был явно доволен.

Палач поднял кнут и ударил Колу Монтано по спине. Вскоре на белой коже выступили красные следы. По щекам жертвы катились слезы, воздух оглашали душераздирающие крики.

По мере того как кнут поднимался в воздух и хлестал по спине несчастного, вопли толпы утихли.

На площади воцарилась зловещая тишина. Тысячи глаз, еще недавно неотрывно смотревших на преступника и жаждавших крови, теперь едва выносили ужасное зрелище.

Наконец экзекуция закончилась.

Кола Монтано к тому времени уже лишился чувств. Палач подошел к столбу и отвязал его.

Магистр словесности рухнул на подножие эшафота, словно мешок с тряпьем.

Миланское герцогство, Леньяно, замок Лампуньяни

— А я говорю вам, что так дальше продолжаться не может. Вы видели, что он сделал с нашим маэстро? Герцог совершенно выжил из ума! Он жаждет крови и уверен, что может творить в этом городе все, что ему заблагорассудится. Я говорю, что мы должны положить этому конец. Иначе нас тоже скоро изобьют на площади. Сколько еще страданий мы должны вынести, прежде чем начнем действовать и наконец-то восстанем против тирана? — Джованни Андреа Лампуньяни был вне себя от ярости. Он вскочил на ноги и сжал кулаки. Ему не верилось, что Джироламо и Карло продолжают проявлять нерешительность.

Наконец один из них заговорил, вернув в душу Лампуньяни огонек надежды:

— Джованни Андреа, конечно, я понимаю, о чем вы говорите. Особенно если учесть, что у вас есть для этого все средства, люди и влиятельные родственники, которые могут поддержать вас. А еще вы — синьор Леньяно, о чем свидетельствует этот неприступный замок. — Джироламо Ольджи-ати обвел рукой просторный зал, в котором они собрались. — Я согласен, что Кола Монтано был унижен и несправедливо наказан таким ужасным образом, что одна мысль об этом… — Он не закончил фразу, но было совершенно ясно, что имелось в виду.

— Однако я не понимаю, к чему вы завели этот разговор? — вмешался Карло Висконти. — То, что произошло с маэстро, ужасно, но не касается лично вас.

— Я должен выражаться яснее? Хорошо, слушайте. Галеаццо Мария не только приказал жестоко избить Колу Монтано посреди площади, не только морит голодом народ и каждый день требует новые подати, а потом тратит деньги на интрижки со своими шлюхами, но еще и покушается на честных и добродетельных женщин! Его похотливость не знает границ, он вожделеет каждую женщину, которая попадается ему на глаза. Несколько дней назад он попытался изнасиловать мою жену, представляете? Существует лишь один способ смыть подобное оскорбление!