Книга Семь престолов, страница 216 – Маттео Струкул

— Кровью, — мрачно отозвался Висконти.

— Именно, кровью. Никто не скажет, что у нас не было причин ее пролить, как вам кажется?

— И это будет далеко не первый случай в истории, — с заговорщицким видом поддержал его Ольджиати. — Вспомните Джованни Марию Висконти: его закололи кинжалом у входа в церковь Сан-Готтардо-ин-Корте. И он не был и вполовину так жесток и несправедлив, как нынешний проклятый герцог.

— Точно! Вот теперь мы начали говорить всерьез, — тоном победителя заявил Джованни Андреа Лампуньяни. — Запомните, это убийство будет не преступлением, а спасением. Подумайте о Цезаре: Брут и Кассий вместе с остальными заговорщиками убили его, чтобы освободить республику от тирана. Это было не душегубство, а восстание!

— И их план с треском провалился, — возразил Висконти. — Как вы помните, друзья, всех заговорщиков ждал печальный конец, и, по сути, они подготовили почву для рождения новой империи Августа.

— Да, но что вы скажете о том, что произошло, когда не стало деда нынешнего герцога Сфорцы? Помните? Тиран умер, и народ взбунтовался против правящей династии, установив Золотую Амброзианскую республику. У нас есть шанс изменить положение вещей, точно вам говорю. Надо лишь захотеть, — невозмутимо продолжал Лампуньяни.

— Это правда, — отозвался Ольджиати. — Не говоря уже о том, что в данном случае мы могли бы обсудить идею триумвирата. Просвещенная олигархия, которая свергает единоличного тирана, возгордившегося родством с королевской династией.

— Верно, Галеаццо Мария окончательно потерял голову после женитьбы на Боне Савойской, — заметил Висконти.

— Меня не волнует, по какой причине он возжелал безграничной власти, я лишь хочу, чтобы мы избавились от него, — холодно сказал Лампуньяни. — Когда он падет под ударами наших мечей, вот увидите, Милан провозгласит нас освободителями.

Висконти кашлянул.

— Что такое? — нетерпеливо спросил Лампуньяни, раздраженно взглянув на него.

— Вам легко говорить, друг мой. Но мы с Джироламо находимся совсем в ином положении. У нас нет ваших титулов и владений!

— Ну и что? Даже если и так, это значит, что вы рискуете меньшим, чем я.

— Вас не отговорить от вашего кровожадного плана! — в отчаянии воскликнул Висконти.

Лампуньяни подошел к камину, взял в руки кочергу, а потом со всей злостью ударил ею по горящим поленьям. В воздух взметнулся сноп пылающих искр. Двое его собеседников удивленно наблюдали за происходящим.

— Ну неужели вы не понимаете, что, если мы не вмешаемся, Милан ждет неминуемая гибель? Пока мы спорим, как поступить, герцогство разваливается на части. Кончится тем, что Галеаццо Мария выпьет из нас всю кровь, а то и казнит просто потому, что мы были в чем-то с ним несогласны!

Висконти поднял руки, призывая к спокойствию:

— Не понимаю ваших вспышек гнева, Джованни Андреа. Не на нас вы должны направлять свою ярость. Если я и соглашаюсь с вами, то остаюсь в уверенности, что действовать нужно осторожно. Момент для решительных шагов еще не настал. Галеаццо Мария только что жестоко наказал Колу Монтано, и его внимание обострено до предела: во-первых, из-за других возможных мятежников, во-вторых, из-за дьявольских козней проклятого советника — Чикко Симонетты. Я думаю, нам нужно подождать.

— Мне жаль, Джованни Андреа, но я считаю, что Карло прав, — поддержал товарища Ольджиати. — В настоящий момент охрана Галеаццо Марии соблюдает крайнюю осторожность, и наш заговор может быть легко раскрыт или обезврежен. Нужно подождать: пусть пройдет время и Сфорца решит, будто ему удалось погасить народный гнев. Тогда у нас наверняка окажется больше шансов на успех.