Книга Семь престолов, страница 157 – Маттео Струкул

— Ваша светлость, не стоит расточать мне похвалы. Я хладнокровно зарезал женщину, чтобы получить награду, я просто мясник и ничего больше. Но раз уж я умею убивать, то стоит делать это ради цели более высокой, чем споры между герцогствами.

Бьянка Мария удивленно уставилась на него. Последние слова прозвучали как пощечина.

Но Габор продолжал:

— Вот, я хочу вернуть вам это. Все деньги на месте.

Он положил на столик кошелек, который Бьянка Мария сразу же узнала.

Не дожидаясь ответа, Силадьи направился к выходу.

— Прощайте, мадонна, — лишь сказал он.

— Габор! — закричала герцогиня. — Габор!

Но Силадьи, казалось, не слышал ее. Глядя на его удаляющуюся фигуру, Бьянка Мария подумала, что этот человек лучше ее самой, поскольку сумел искренне раскаяться в своих поступках.

Флорентийская республика, палаццо Медичи

Козимо никак не ожидал подобного визита. Пусть Полис-сена Кондульмер и явилась к нему без приглашения, синьор Флоренции искренне восхитился мужеством этой невероятной женщины: чтобы поговорить с ним, она не побоялась пересечь материковую часть Венеции, Феррарское герцогство, Болонью и часть Папской области. Как ей удалось добраться целой и невредимой в сопровождении всего лишь одного слуги, оставалось загадкой, равно как и то, почему ее муж согласился на подобное безумие. Впрочем, Медичи хватило одного взгляда на Полиссену, чтобы понять: спорить с этой женщиной совершенно бесполезно.

Словом, сегодня Козимо ждал совершенно особенный визитер, не говоря уже о том, что причины, побудившие знатную даму отправиться в столь рискованное путешествие, явно были невероятно важными.

— Мадонна Кондульмер, я бесконечно рад приветствовать вас в моем скромном жилище, — обратился к ней синьор Флоренции.

Знатная венецианка улыбнулась:

— Мессер Медичи, это я очень рада видеть вас, а что касается скромности, то я бы скорее назвала ее невероятной элегантностью. От изысканности предметов обстановки, выбранных вами, просто захватывает дух.

В подтверждение своих слов она обвела взглядом великолепные фрески, украшавшие гостиную, в которой ее принял Козимо, роскошные сундуки, обитые бархатом и из мной парчой, резные деревянные шкафы. Зад быд прекрасно освещен благодаря десяткам свечей, огоньки которых сияли, буя-то звезды, в четырех тяжелых кованых люстрах, свисавших с восхитительного кесонного потолка.

— Что же побудило вас нанести мне этот неожиданный визит? — с легким нетерпением спросил Козимо.

— Мессер Медичи, прошу вас простить мои настойчивость и неучтивость, но у меня не было другого выбора. Я решилась на это по очень простой и в то же время серьезной причине. Я приехала во Флоренцию, в ваш дом, чтобы просить вас о мире.

Козимо вопросительно поднял бровь.

— О мире? О каком мире вы говорите? Неужели вы считаете, что я хоть раз на кого-нибудь нападал? Боюсь, это другие заставляют меня воевать, — раздраженно ответил он. — Альфонсо Арагонский, а точнее говоря, его сын Ферранте решил атаковать меня безо всяких на то причин, просто для того, чтобы отобрать мои земли, расширить собственные владения и постепенно поделить всю Италию пополам с Венецией. А мне что оставалось делать? Подарить ему то, что принадлежит Флорентийской республике? Если речь об этом, мадонна, боюсь, в этом случае я уже не буду настолько рад вас видеть.