Онлайн книга «Семь престолов»
|
Внутри было уютно и тепло благодаря двум большим каминам, в которых потрескивали крупные поленья. Посетители, не считая Силадьи, отсутствовали. После целого дня в седле, мокрые от дождя и грязи, Браччо Спеццато, Сканнабуэ и Неро решили, что съесть что-нибудь и выпить стаканчик доброго вина — совсем неглупая затея. Венгр сидит в углу, повернувшись к залу спиной, и вроде бы ничего не замечает. Так зачем же отказывать себе в заслуженном ужине? Троица села за стол. Неро, чей голос венгр вряд ли узнал бы, заказал на всех жареного козленка, холодный пирог и кувшин вина. Браччо Спеццато сидел спиной к стене и наблюдал за Габором Силадьи. Он знал, что рано или поздно нужно будет заставить венгра выйти на улицу, но ему совершенно не хотелось этого делать. В конце концов, почему он должен в очередной раз рисковать жизнью? Нельзя ли просто поесть, вернуться в лагерь и сказать, что Габор мертв? Кто поймает его на лжи? Венгр все равно возвращается домой или едет в Белград, так почему бы и не оставить его в покое? Но Франческо Сфорца потребовал принести голову Силадьи, и это значительно усложняло дело. Конечно, всегда можно сказать, что венгра утопили в реке и отрезать голову не получилось, но Браччо Спеццато знал, что такой ответ не понравится капитану. Словом, надо быстро доесть ужин, отправить к венгру Сканнабуэ и надеяться, что тот сумеет перерезать ему горло. Если же Сканнабуэ не справится, то, скорее всего, уже будет мертв, и тогда Браччо придется самому драться с Силадьи, а шансы справиться с этим громилой у него невысоки. Что делать? * * * Габор уже давно наблюдал за троицей, сидевшей за столом у противоположной стены. Думают, он не заметил, как они ехали за ним последние миль двадцать, если не больше. Конечно, эти трое соблюдали осторожность, держались на расстоянии, кроме того, дождь и сгущавшиеся сумерки были на их стороне, но этого было недостаточно. Его им провести не удалось. Теперь они сомневаются, выжидают: похоже, боятся его. Откуда им знать, что Силадьи изменился? За последний месяц он превратился в собственную тень. Ну и хорошо, зачем убеждать их в обратном? Лучше воспользоваться славой неустрашимого воина, заработанной за годы службы. Силадьи остался на своем месте, наслаждаясь пирогом с дичью. Какой вкусный, прямо тает во рту! Да и вино неплохое. Краем глаза он следил за подозрительной троицей; а вино глоток за глотком притупляло чувства. Лучше бы они убили его. Габору было так противно думать о том, как он прожил свою жизнь, что, пронзи его кто-то сейчас прямо в сердце, он лишь поблагодарил бы своего спасителя. Наконец один из троих, Сканнабуэ, поднялся и направился к столу венгра. Габор тяжело вздохнул. Неужели все должно закончиться именно так? На всякий случай он передвинул правую руку поближе к оружию, которое носил на поясе, — острой как бритва сабле с изогнутым лезвием длиной в четыре ладони и удобной костяной рукояткой, — и продолжил уплетать пирог. Сканнабуэ приближался, ни о чем не подозревая. У него в руках тоже был нож, лезвие посверкивало в свете камина. Когда солдат Сфорцы подошел достаточно близко, Габор резко вскочил, схватил за спинку стул и обрушил его на голову противника. Дерево ударило по черепу с глухим стуком, как дубинка, и Сканнабуэ упал на пол. В то же мгновение Силадьи прыгнул на него, схватил за волосы и перерезал горло. Трактирщик замер на месте, подняв руки, будто в немой просьбе не крушить все вокруг. |