Книга Семь престолов, страница 162 – Маттео Струкул

Похоже, Габор Силадьи позволил ему себя убить. Как бы то ни было, Браччо Спеццато схватил мертвеца за волосы и потащил к выходу из чертова трактира. Пока он возился с дверью, хозяин опасливо смотрел на него, не решаясь сказать ни слова.

Оказавшись на улице, соратник Франческо Сфорцы увидел, что пошел снег. Еще одна причина поторопиться. Он сделал то, что должен, а потом сложил голову в холщовый мешок, который привез с собой. Браччо Спеццато вывел свою лошадь из конюшни и поскакал в сторону замка Аббьяте.

Миланское герцогство, замок Аббъяте

— Герцог приказал принести это вам, — сказал Браччо Спеццато, поднимая в воздух холщовый мешок. Тот пропитался чем-то бордовым и распространял тошнотворную вонь. — Капитан не держит на вас обиды. Он считает, что вы были вправе совершить то, что совершили, но хочет, чтобы вы знали: он не любит оставаться в долгу.

Не дожидаясь ответа, Спеццато швырнул мешок на землю и внимательно посмотрел в испуганные глаза Бьянки Марии: похоже, она догадалась, что там. Затем солдат развернулся и покинул комнату.

Оставшись одна, Бьянка Мария заглянула внутрь. От отвратительного запаха ее замутило, но намного страшнее было то, что явилось ее взору. Герцогиня быстро закрыла мешок.

Ее била дрожь, зубы непроизвольно отстукивали свой мрачный ритм. Значит, Франческо все знает. Он не наказал ее за преступление, но дал понять, что в курсе того, кто убил Перпетую да Варезе и по чьему приказу свершилось злодеяние.

Бьянка Мария сползла по стене на пол. Ее словно пронзили кинжалом в самое сердце. Не в силах подняться, герцогиня растерянно смотрела в окно замка. На улице падали крупные хлопья снега, и ей внезапно стало ужасно холодно. Можно набросить накидку, но Бьянка Мария не решалась встать. Ей было слишком страшно. Она осталась на месте, рядом с доказательством убийства, которое совершила много лет назад.

Отрубленная голова не давала забыть о том, как жестоко она себя повела.

Даже Габор Силадьи оказался лучше ее! Он-то искренне раскаялся в содеянном. Бьянку Марию едва не стошнило.

Она заставила себя встать, с силой опираясь на стену. Ноги герцогини дрожали, словно речной камыш на холодном ветру. Она прикусила губу так сильно, что почувствовала во рту вкус крови. Вкупе с отвратительной сладковатой вонью это наконец вывело ее из оцепенения. Бьянка Мария взяла мешок и, с трудом переставляя ноги, отправилась в свои покои. Там она накинула на плечи длинную накидку с меховым воротником и надела высокие сапоги. Сжимая мешок в руках, она вышла на улицу и направилась в сторону восточной башни. Каждый шаг давался Бьянке Марии с трудом, и она впервые задумалась о том, что должен был чувствовать ее отец, вынужденный всю жизнь передвигаться на костылях. Герцогиня поднялась на галерею крепостной стены. В лицо бил ледяной ветер, летели хлопья снега.

Стая птиц поднялась в небо: вороны каркали, словно обвиняя ее, давая понять, что знают о ее злодеяниях.

К Бьянке Марии подошел гвардеец.

— Я хочу остаться одна! — твердо сказала она. — Идите куда хотите, только прочь с глаз!

Солдат неуклюже поклонился. В слабом свете предвечерних сумерек сверкнуло лезвие его алебарды.

Бьянка Мария осталась одна, совершенно потерянная. Она обхватила рукой зубец крепостной стены, боясь упасть. Сил дойти до башни не было, и она решила остаться здесь. Герцогиня дрожала, но не от холода: это муки совести терзали ее, будто лезвия острых мечей, первый раз за много лет. Она была отвратительна сама себе и никак не могла понять, почему это чувство охватило ее только сейчас. Вероятно, злость на Франческо и его двуличную любовницу до поры до времени пересиливала все остальное. Как холод притупляет любые другие ощущения, так и ярость в душе Бьянки Марии накрыла все чувства снежным покрывалом, скрывая углы, окрашивая все в единый цвет.