Книга Семь престолов, страница 156 – Маттео Струкул

Бьянка Мария удивилась. Должно быть, случилось что-то ужасное, догадалась она, но перед тем, как попросить Габора остаться, решила выяснить причину такого решения:

— Почему вы хотите уехать? Вы сообщили моему супругу, что намерены покинуть его войско?

— Да, я сообщил ему, ваша светлость. Причина же моего отъезда очень проста: султан Мехмед Второй, глава крупнейшей мировой империи, разграбил Константинополь, а теперь собирается идти на Белград. Он намерен завоевать Венгрию, и Янош Хуньяди — регент Венгерского королевства, в свое время сражавшийся под знаменами вашего отца, — созывает венгерских солдат, чтобы собрать вместе все силы для защиты городских стен.

— Разве Белград находится в Венгрии? — спросила Бьянка Мария.

— Нет, он в Сербии, но на границе с землями Яноша Хуньяди. Город занимает стратегически важное положение: это ворота для проникновения в христианский мир. Если Мехмед Второй преодолеет их, то очень скоро доберется до Вены, а затем и до Венеции и даже до Милана.

— И вы хотите быть там и защищать город. Я понимаю вас, Габор. Скажите лишь, есть ли способ вас удержать? Ваши услуги крайне ценны для меня, и мне очень нравится, что вы человек слова. Поверьте, это очень редкое достоинство, особенно в мире, где принято говорить одно, а делать другое.

— Ваша светлость, благодарю вас за эти слова, но я должен отказаться от вашего предложения и сейчас объясню почему. Не только мое присутствие необходимо в Белграде, там нужны все лучшие рыцари Рима, Милана, Венеции, Флоренции, Неаполя, Генуи, Феррары и всех остальных городов, какие вы только знаете. Это же относится и к солдатам из Франции, Испании, Англии, Португалии, Албании, Валахии, Трансильвании и всех земель христианского мира. Константинополь пал, пока герцоги и дожи сражались за лишний клочок земли. Я устал. Нет никакой чести в войне, где сегодня я сражаюсь против наемников, которые завтра окажутся на моей стороне. Опасность грозит не только Венгрии, но и всем известным землям. У Мехмеда Второго солдат больше, чем звезд на небе, и его войско грозит усыпать поля мертвыми телами, вырубить под корень леса, погасить солнце, убить все, что мы любим. Вот почему я должен ехать. Я не человек чести, но я умею сражаться и собираюсь выполнить свой долг.

Бьянка Мария пораженно молчала. Габор был прав, и, слушая его пламенную речь, она впервые задумалась о том, что, сражаясь за Милан и защищая собственную династию, совершенно упустила из виду происходящее в мире. Падение Константинополя, безусловно, стало трагедией, но Милан больше беспокоился об атаках венецианцев, об эпидемии чумы, о войне между шайками разбойников, которые по-прежнему роились здесь и там, будто назойливые мухи, а потому не обратил на печальные вести издалека особенного внимания. Призывы понтифика прозвучали будто невнятные жалобы, как отзвуки устаревших идеалов, о которых все давно забыли.

— Габор, я не буду вас задерживать. Позвольте лишь поблагодарить вас за то, что вы только что рассказали мне. Ваши слова помогли мне выглянуть за границы моего маленького мира. Безусловно, воплощающего в себе все, что важно для меня, но при этом — лишь частички чего-то несоизмеримо большего. Он может исчезнуть в один момент, если действительно произойдет то, чего вы опасаетесь. Скажу больше, если мне удастся спокойно жить в Милане, растить детей, то этим я наверняка буду обязана таким людям, как вы. Тем, кто готов сразиться с врагом, способным уничтожить всех нас одним щелчком пальцев.