Книга Семь престолов, страница 137 – Маттео Струкул

— Если позволите сменить тему, — сказал Паоло в надежде отвлечь Козимо и успокоить Леонардо, — мне рассказали, что Франческо Сфорца в конце концов поддался мольбам Венеции и перешел на сторону дожа.

— И все это, наверное, под большим секретом, — усмехнулся Козимо.

— Но во Флоренции о сделке уже знает всякий, кто имеет слух.

— Если это правда, то мы разом окажемся на одной стороне с городом, с которым, вроде бы, сожгли все мосты в отношениях, — с Венецией, — заметил мессер Леонардо.

— Совершенно верно, и я буду рад больше всех, — отозвался Козимо. — Однако, друзья мои, позвольте поделиться с вами одним соображением: я хорошо знаю Франческо Сфорцу, и потому меня не покидает ощущение, что он ведет собственную игру. Думаю, он намерен воспользоваться помощью Венеции, чтобы вернуться в Милан, а потом, став герцогом, наверняка поступит так же, как его предшественник Филиппо Мария Висконти.

— То есть вы считаете, что Франческо Сфорца хочет завоевать Милан, а потом снова обратиться против Венеции?

— Конечно, я не могу говорить с полной уверенностью. Хочу лишь сказать, что союзы, заключенные сегодня, не обязательно сохранятся завтра. Постараюсь выразиться яснее, — продолжил Козимо с некоторой напускной театральностью. — Взгляните сюда, — предложил он, указывая на третью картину Паоло. — Кто, по-вашему, главный герой этой великолепной сцены?

— Микелетто Аттендоло да Котиньола, — уверенно ответил Паоло.

— Он, кстати, тоже из рода Сфорцы, двоюродный дядя Франческо, — добавил мессер Леонардо.

— Замечательно, — кивнул Козимо. — А теперь позвольте мне представить вам свое видение этого фрагмента истории, и затем я буду рад услышать мнение Паоло. Здесь мы наблюдаем не саму схватку, а ее предысторию, подготовку. Это особенно верно, если вспомнить важный исторический факт: во время битвы при Сан-Романо Сиена поначалу одерживала верх над Флоренцией, но флорентийский капитан Микелетто выждал и прибыл лишь в тот момент, когда сиенцы, пусть и находившиеся на пути к победе, были полностью измотаны. Таким образом, неожиданная атака свежих сил легко разгромила их. Это означает, что Микелетто видел картину битвы в целом, сумел продумать свои действия и подготовиться, так что Паоло совершенно справедливо отдал ему роль главного стратега. Безусловно, разумом битвы был именно он, в то время как Ни-колло да Толентино стал ее сердцем, бесстрашно кинувшись в первую атаку. Все это подводит нас к тому, что у представителей рода Сфорца отлично получается наблюдать и строить планы на долгосрочную перспективу, не ограничиваясь конкретным моментом, насущной необходимостью. И если посмотреть с этой точки зрения, то Франческо, — безусловно, лучший стратег в своей династии. Вот почему я думаю, что он решил воспользоваться Венецией для своей главной цели — захвата Милана, и не намерен заключать с дожем прочный союз. Так что нам не стоит бояться неверно выбрать сторону. Я и раньше считал, что Флоренция найдет в Милане и Сфорце надежного сторонника, который защитит нас от Венеции, и продолжаю так думать. Что произойдет, когда Франческо завоюет Милан? Никто не знает. Но я очень надеюсь, что нас ждет период мира.

— Не вы один, поверьте, — отозвался мессер Леонардо.

— Итак, Паоло? Я правильно понял содержание картины? — слегка усмехнувшись, спросил Козимо, желавший услышать подтверждение своих слов.