Книга Семь престолов, страница 136 – Маттео Струкул

Паоло Уччелло молча смотрел на двух ценителей искусства, совершенно очарованных результатом огромной работы, которой он посвятил последние десять лет своей жизни. Художник редко проявлял сильные эмоции, но сейчас Козимо видел, что автор тоже доволен своим творением. В тот же момент, продолжая наслаждаться бесконечным великолепием трех картин, синьор Флоренции твердо решил, что рано или поздно они должны стать собственностью его семьи. Он обязательно купит их. Возможно, не сейчас. А может, даже и не он, а его потомки. Но когда-нибудь творения Паоло Уччелло будут принадлежать Медичи.

Триптих настолько поражал богатством деталей, что у Козимо глаза разбегались. На первой картине был изображен Никколо да Толентино с мечом в руке, ведущий войско в первую атаку в начале битвы при Сан-Романо. За спиной у него виднелся лес поднятых пик: рыцари в красных с золотом одеждах, знаменосцы, трубачи и прочие военные силы Флоренции.

С другой стороны сиенцы и их цвета: черный и золотой. На земле лежали павший рыцарь и куча сломанного оружия. Расположенные своеобразной решеткой, эти элемеиты подчеркивали перспективу, придавая изображению необыкновенную глубину. Еще больше эффект усиливала верхняя часть картины, где среди деревьев и возделанных полей вдалеке скакали два рыцаря, направляющиеся за подмогой дополнительными силами, которым суждено принести Флоренции победу.

— Я больше всего доволен этой картиной, — сказал Паоло, показывая на вторую часть триптиха. — Здесь я старался изобразить низвержение с коня Бернардино делла Чарда. Копье, которое пронзает предводителя сиенцев, содержит в себе множество оттенков, и я провел в работе над ним немало дней и ночей. Надеюсь, результат вам понравился, потому что я сделал все, что было в моих силах.

— Признаюсь, маэстро Паоло, ваша работа лучше любых других воплощает в себе мощь Флоренции, — заверил Леонардо. — Та сцена, где рыцари Никколо да Толентино атакуют противника с правого фланга, просто поражает воображение.

— Невероятно, как с помощью поднятых пик в боковых частях картины вы создали нечто вроде театрального занавеса, внутри которого разворачивается битва, — отметил Козимо. — Белая масть лошади Бернардино, серо-коричневый цвет доспехов, голубой и красный на седлах, поводьях и деталях: Паоло, вы создали целый живой мир, необыкновенно преобразив его посредством вашего неповторимого художественного восприятия. Я бы выкупил эту работу прямо здесь и сейчас, если мессер Леонардо не возражает…

— Картины не продаются, — поспешно отозвался Барто-лини Салимбени, ясно давая понять, что намерен оставить шедевр себе.

— Даже если я предложу тридцать тысяч флоринов?

Паоло потрясенно уставился на правителя Флоренции:

— Вы правда считаете, что моя работа стоит таких денег?

— И гораздо больших, — уверенно отозвался Козимо.

— Даже если вы предложите сто тысяч, — твердо ответил мессер Леонардо, начиная терять терпение.

Козимо примирительно поднял руки:

— Хорошо-хорошо, прошу прощения, я не хотел проявить неуважение или показаться слишком навязчивым.

Но мысленно он продолжал проклинать себя за то, что сам не заказал Паоло подобную работу. Даже великолепный конный памятник Джону Хоквуду, хоть и по-прежнему прекрасный, померк рядом с шедевром, который Медичи видел перед собой.