Книга Семь престолов, страница 140 – Маттео Струкул

Гварини кивнул, услышав эти слова, да и Никколо Барбо остался очень доволен, так как уже понял, что сейчас, в отличие от прошлогодних переговоров, Альфонсо Арагонский открыто ищет союза с Венецией. Очевидно, король сообразил, что замкнуться в южной части полуострова в качестве иностранного правителя, захватившего Неаполь, будет непростительной ошибкой.

— Ваши речи позволяют нам надеяться на лучшее, мессер, — сказал Леонелло. — Венеция, а вместе с ней Феррарапротянули вам руку уже почти год назад. Все верно, друг мой? — добавил он, обращаясь к Никколо Барбо.

— Вы совершенно правы, ваша светлость. Я присутствовал на встрече, когда дон Рафаэль Коссин Рубио прибыл во дворец дожей и пообещал, что предложение Венеции будет рассмотрено. И мы надеемся, что в скором времени союз удастся наконец заключить.

— Именно так, — отозвался Диомеде Карафа. — Король отнесся со всем возможным вниманием к вашему предложению и передал мне вариант соглашения, составленный его нотариусами. Теперь я передаю документ вам. Изучите текст и внесите изменения, если необходимо. Мы хотим, чтобы соглашение устроило обе стороны.

— Замечательно! — воскликнул Леонелло д’Эсте. — Не правда ли, мессер Барбо?

— Безусловно, мы очень рады, — подтвердил венецианец.

— В таком случае, господа, раз мы достигли договоренности, я рад пригласить вас отужинать вместе со мной. Мои повара приготовили нечто особенное, а кроме того, мы наконец-то сможем насладиться обществом дам, в первую очередь моей супруги Марии, которой не терпится узнать новости о своем отце и о Неаполе — городе, навсегда оставшемся в ее сердце.

— Буду счастлив удовлетворить ее любопытство. Надеюсь лишь оказаться достойным такого чудесного общества, — учтиво заметил Диомеде Карафа.

Никколо Барбо улыбнулся. Положение Венеции теперь стало намного прочнее. А кроме того, этот юноша с острым умом очень нравился советнику дожа.

Миланское герцогство, таверна «Виноградник» — палаццо Бролетто-Веккъо

В городе царили разруха и запустение. Сбившиеся в группы грабители кидались на все, что попадалось под руку, будто стаи бродячих собак. Многие ловили кошек и крыс, разделывали их и продавали мясо по баснословным ценам. Канал Навильо-Гранде окрасился в багровый цвет. Карло Гонзага — капитан, захвативший больше всего власти в неразберихе последних дней, — превратил Милан в сплошное поле боя. Любые попытки выразить возмущение заливались кровью. Казни следовали одна за другой, палач еле успевал рубить и четвертовать. Изуродованные останки выставлялись на площади Бролетто на всеобщее обозрение. Но самым ужасным, самым подлым в этом светопреставлении был маневр Венеции: республика прислала в город своего посла Леонардо Веньера, и тот подкупил новых правителей, убедив их сдаться Венеции, чтобы спастись от гнева Франческо Сфорцы.

С подобным предательством нельзя было смириться. Это твердо знал Гаспаре да Вимеркате, один из немногих капитанов, поддерживающих Сфорцу. Именно он организовал в городе сопротивление, сумев привлечь верных людей. День за днем число его приспешников росло. Кроме того, благодаря работе шпионов Сфорцы и невероятной интуиции Бьянки Марии десяток солдат кондотьера смог проникнуть в город, преодолев заставы гвардейцев. Таким образом Гаспаре получил известие о том, что Сфорца со своим войском прибыл к воротам Порта-Нуова и привез с собой хлеб и прочие припасы для жителей города.