Книга Семь воронов, страница 27 – Маттео Струкул

Однако по мере того, как Риккардо обретал решимость и уверенность в себе, подкрепленную успехами в делах, она скатывалась в замкнутый круг неудовлетворенностей и неуверенности, словно больше не осознавая себя. Теперь он чувствовал, что приблизился к вершине успеха, что находится в полушаге от великолепного контракта, способного вывести винокурню «Донадон» на заокеанский рынок, и при этом испытывал жгучую боль потери. Несчастье, зревшее день ото дня у него на глазах, все разрасталось, а он не делал ничего, чтобы его предотвратить, напротив, оказывается, сам с удовольствием культивировал его, пока в итоге не убил их любовь.

Страх, что жена уйдет, превратился в уверенность. По сути, ерунда, что она не спала ни с кем другим, тем более, если присмотреться, от прежней Анны осталась лишь тень. Нет, она оставалась, как и раньше, привлекательной, конечно, но радость жизни и воодушевление, что заставляли искриться ее глаза, пропали.

Она превратилась в ранимую женщину, которая постоянно ждет его возвращения, сомневается, не зная каждый раз – радоваться ли ей или плакать; забытую в горном краю, откуда он первый, не колеблясь, рвался сбежать каждое утро.

Вздохнул. На его совести все, что произошло с ними, тем не менее нет ни времени, ни желания попытаться исправить хоть что-то. Остается окунуться с головой в работу, не задумываясь ни о чем.

Этим утром только снега и не хватало. Небо цвета черненого серебра не предвещало ничего хорошего, но по крайней мере некоторое время погода еще могла подержаться. Он как раз успеет добраться до Беллуно.

Риккардо нажал на кнопку автомагнитолы, пока проходил повороты на горном серпантине. Покрутил ручку и выбрал нужную радиостанцию.

Когда нашел прогноз погоды, прислушался. Не слишком доверял прогнозам, но все же лучше, чем совсем ничего.

Генерал военной авиации рапортовал твердым, уверенным голосом. Послушать его, так даже солнце скоро должно показаться.

Марко несся на коньках на полной скорости. Он не знал, откуда у него такие способности, но всегда ими обладал, с раннего детства. Никому бы и в голову не пришло отрицать, что он лучший игрок в школе. Потому что это самая настоящая правда. С клюшкой в руках мог вытворять любые чудеса. Ну ладно, если быть до конца откровенным, это преувеличение, но Марко нравилось, что товарищи так думали – вдобавок они еще уважали и побаивались его.

Ощущение это было настолько непривычное, но приятное, что разубеждать их ему в голову не приходило.

Но в то утро и слава ему не помогала. Он не мог собраться. Мысли постоянно возвращались к вороненку, выплюнутому изо рта, – птице, произведенной на свет его деформированным горлом. И хотя Марко осознавал, что это был всего лишь ночной кошмар, у него на лице отражалась почти физическая боль, словно ужасная фантазия в конце концов окажется более реальной, чем он готов признать.

Марко испытывал недомогание, его знобило, как при высокой температуре, хотя не сказал бы, что приболел.

Приняв шайбу, он погасил удар, чуть согнув в коленях ноги, стал обрабатывать ее клюшкой и понял, что действует медленнее обычного. Подтверждение получил сразу, когда передал пас Пьетро, послав шайбу в направлении ворот противника, но вместо того, чтобы уклониться от атаки защитника – что всегда удавалось, – получил мощнейший удар локтем в бок: словно грузовик в него въехал.