Книга Семь воронов, страница 25 – Маттео Струкул

– Вы прекрасно все объяснили.

Директор кивнула.

– Могу я быть откровенна?

– Должны! – призвала Зои.

– Ну что ж, меня всегда не оставляло ощущение, что ей нравилось жить затворницей. Не поймите меня неправильно, ведь сначала я говорила, что она была счастлива в Рауке. И это правда. Или, по крайней мере, это я так видела. Но что хочу отметить: у меня всегда складывалось впечатление, что она стремилась убежать от чего-то, что хотела забыть.

– Значит, в каком-то смысле она любила Раук, потому что он защищал ее от чего-то?

– Именно.

– Итак, – заключил доктор Стелла, – это и впрямь какой-то злой рок. Найти такую ужасную смерть как раз здесь.

– Да, так и есть, – подтвердила директор.

– С другой стороны, вы делаете подобные утверждения на основе ваших ощущений, никаких доказательств этому нет.

И директор снова кивнула. Затем добавила:

– В общем, все, что я знаю, замужем она не была, ни жениха, ни детей. Работала без устали в школе.

– Она любила ходить в лес?

– Не так чтобы прямо любила. Я не владею информацией о ее какой-то особенной страсти к лесным прогулкам. Конечно, ей случалось выбираться в поисках новых идей, умиротворения, подышать ароматным воздухом, но это и все, что приходит в голову.

– Наверняка она никогда не позволяла себе ничего подобного во время уроков, – продолжила Зои.

– Разумеется, – подтвердила директор.

– Когда вы заметили, что профессорша отсутствует?

– Через час после перемены.

– Объясните поподробнее, – попросила Зои. – После перемены она не должна была преподавать?

– У нее было окно.

– Что это значит?

– Простите, но случается, что у преподавателей появляется часовой перерыв между занятиями, – объяснила директор.

– Понимаю. Перемена началась в одиннадцать пятнадцать? – спросила Зои.

– И закончилась в одиннадцать тридцать.

– Значит, во сколько вы заметили, что профессорши нет? Где-то около двенадцати тридцати?

– В двенадцать тридцать пять.

– И что тогда?

– Мы позвонили ей домой. Но никто не подходил. Я проверила, что до перемены у нее был урок во втором «А». И она его провела. Тогда я поняла, что профессорша пропала…

– В промежуток с одиннадцати пятнадцати до двенадцати тридцати пяти.

– Так.

– А если она увидела, что кто-нибудь из учеников ушел из школы? – спросил Альвизе Стелла.

– Очень разумное предположение, доктор, – согласилась директор.

– Вы проверили эту версию? – поинтересовалась Зои.

– Да.

– И?

– Все оказались на месте.

– Не поступало никаких сообщений?

– Нет. Если бы кто-нибудь из учеников после перемены не вернулся в класс, его товарищи заметили бы.

– А если ученик или ученица отсутствовали?

– В каком смысле?

– Предположим, профессорша Росси увидела, как на перемене уходит ученик, который на самом деле отсутствовал в школе в тот день.

Директор, похоже, серьезно задумалась.

– Теоретически такое возможно. Двери школы вообще-то закрывают в половине девятого, хотя потом войти тоже можно, но каждый явившийся в учебное заведение позже обязан отметиться. Мы за этим смотрим.

– Ясно, – произнесла Зои. – Как бы то ни было, версия маловероятная.

– Хотя и не невозможная, – заключил доктор Стелла.

– Спит, – успокоила Анна.

Марко кивнул. Не проронил ни слова, наверное, боялся разбудить. У нее складывалось ощущение, что один лишь взгляд на вороненка уже вызывает в сыне страдание, но допытываться она не хотела.