Книга На самом деле я убийца, страница 49 – Терри Дири

– Ты можешь это сделать, – сказала она.

Пиво у меня во рту стало кислым, как грейпфрут.

– Я не грабитель, – сказал я.

Она пожала плечами и дерзко, соблазнительно улыбнулась.

–Профессионалтут и не нужен. Возьмешь ее копию ключа, отопрешь дверь, отключишь сигнализацию – код нам известен, – откроешь сейф и сложишь в портфель все, что там найдешь. Даже Микки-Маус бы справился.

– А что будет делать Минни-Маус, пока я рискую свободой?

– Я буду в Сандерленде – возможно, даже здесь – и разобью о стойку бокал. Или устрою драку из-за мужика с подругой. Что угодно сойдет, лишь бы люди меня запомнили.

– Тебя не так-то легко забыть, – вставил я.

– Тысяча фунтов – твой гонорар. Будут не лишними, правда же?

– Нет, – солгал я.

Воздух за дверями был по-январски ледяным, но у меня из-под мышек под рубашкой потекли струйки пота. Клэр не сводила с меня глаз.

– Тысяча фунтов против всей моей карьеры… всей жизни. Нет уж, спасибо.

– Акции компании, которая через пять лет будет стоить миллионы, – произнесла она, понизив голос.

– Ну да, я смогу их забрать, когда выйду из тюрьмы.

Клэр медленно кивнула, осушила свой бокал и поставила на перила крыльца.

– Поехали, – сказала она и зашагала в сторону парковки.

Я оставил недопитое пиво рядом с ее бокалом и поспешил за ней.

– Куда?

Клэр остановилась и позволила мне открыть перед собой дверцу.

– Можно ко мне, – предложила она. – Прямиком в родительский дом. Папа угостит тебя чаем и расспросит о перспективах на будущее. Зятя с перспективой он не упустит.

– Зя… – задохнулся я.

– Или можем поехать к тебе, – сказала она и погладила меня по щеке. Я пожалел, что побрился недостаточно тщательно.

– Д-да, – пробормотал я.

– Что «да»? К тебе или ко мне?

– Ко мне, – сказал я, молясь, чтобы в свете одинокой лампочки она не увидела пыли на полках и протертого ковра на полу. Не говоря уже о запахе из труб, который становился заметным, только когда у меня были гости.

Мы отправились. Она гладила меня по бедру, отчего мои руки на руле тряслись. Потом она сжала его пальцами, и я едва не свалился в кювет. Я начинал думать, что нравлюсь ей. Считайте меня тугодумом. Понимаю, я повторяюсь.

Но я искренне не понимал, к чему все идет. Я же смертный и бываю глуп.

Я припарковался на темном пятачке перед своим домом и провел ее через двор, мимо уличного туалета, на кухню не больше спичечного коробка. Гостиную – она же спальня – освещал тусклый свет уличного фонаря. Но его вполне хватало, чтобы увидеть, как Клэр опускается на кровать и откидывается назад. Бледная рука поднялась и притянула меня к себе.

Давайте здесь остановимся. В 1993 году один литературный критик учредил приз за худшее описание эротической сцены в романе. Даже великие писатели вроде Уилбура Смита порой сбиваются на прозу нижайшего пошиба – именно его отрывок пришел мне в голову в ту январскую ночь в моем промерзшем жилище.

–Боже,– пробормотал он, ложась поверх нее.– Ну и холодина! Я вот-вот член отморожу.

Она глухо усмехнулась.

–Дурачок! Почему бы не сунуть его туда, где теплее…

В общем, вы поняли. Должен сказать, я не собираюсь претендовать на эту премию… посмертно, если мою книгу вообще опубликуют. И если привожу кое-какие детали, то лишь потому, что они важны для моей истории.

Неискренняя. Только так и можно назвать нашу близость в ту ночь. Незаинтересованность Клэр была очевидна. Но как только я подумал – и это все?– как она сделала нечто необычное. Взяла мою правую ладонь в свои и вгляделась в нее в зыбком свете.