Книга За витриной самозванцев, страница 15 – Евгения Михайлова

— Что вам может быть известно об отсутствии или наличии фактов и улик? — холодно уточнила Екатерина. — Вам что, показали дело?

— Разумеется, нет, — ответила Алиса. — Скажем так, я знаю человека, который имеет возможность задавать вопросы официальным людям разного уровня. Иногда ему отвечают, неформально, конечно. Екатерина, мне кажется, что мои попытки что-то объяснить по телефону выглядят беспомощно, бессмысленно и только раздражают вас. Давайте вместе примем решение. Если мы обе в какой-то степени заинтересованы в продолжении разговора, то имеет смысл встретиться, обменяться напрямую соображениями, оценить свои позиции, — и вдруг получится в чем-то скоординировать наши усилия. Насколько искренне хочу этого я, вы по телефону точно не определите. Или вы уже убедились в праздности и бесцельности моей попытки вступить с вами в контакт. Вы наверняка уже пришли к одному из двух выводов. Или допускаете серьезность и обоснованность моих намерений, или считаете это блажью сомнительного свойства. Типа делать нечего, а хочется продемонстрировать собственное участие в громком деле… С какой-то целью. Во втором случае просто прощаемся. Я главное уже сказала: меня, независимо от мотивов, поводов и побуждений всех остальных людей, включая близких Светы, очень остро волнует ее судьба. Это не зависит от того, сколько времени прошло. И я буду искать человека и правду, пока что-то не найду. Это мое право, моя забота и ответственность — пытаться спасать своих учеников. И даже верить в то, что без меня это может не получиться. Так что просто скажите: мы сейчас прощаемся? Я не обижусь и пойму. И позвоню вам лишь в случае, когда узнаю что-то конкретное.

— Вы, наверное, знаете, где я работаю, — ответила Екатерина. — Приезжайте сегодня, к двум часам дня. Охрана вам покажет, где мой кабинет. Я распоряжусь, чтобы вас ждали. До встречи, Алиса Викторовна.

День выдался на редкость паскудным. В окно машины бились уныло-настырные струи дождя, со всех сторон — серое небо без единого просвета. В такие дни главное — суметь избежать обобщения о том, что угрюмая слякоть природы похожа на всю нашу жизнь. С такого настроя начинаются все поражения.

Пытаясь собраться, Алиса мысленно пересматривала информацию о Николаевой, полученную от агентуры Морозова. Два года назад Екатерина развелась с мужем и отцом своих детей Валерием Николаевым, владельцем строительной компании. Это событие совершенно не освещалось в сети, как и все, что происходило в данной семье. Алиса тщательно проверила. Похоже, у клана существует жесткое правило — не выносить сор из избы, и есть свои способы защиты любых фактов личной жизни без исключения. Видимо, в интересах стабильной репутации собственного бизнеса Екатерина оставила после развода фамилию первого мужа. Что не помешало ей год назад выйти замуж за Вадима Семенова, топ-менеджера крупного банка.

У Екатерины есть младший сын Саша, который учится в другой школе — государственной, более демократичной и с меньшими требованиями к учащимся. По информации тех же инсайдеров Саша не слишком рвется к знаниям, не блещет способностями и не отличается примерным поведением.

В подмосковном особняке Семенова, где сейчас обитает семья, вместе с ними подолгу живет в промежутках между путешествиями по миру Никита, младший брат Вадима Семенова, довольно скандальный блогер, он же модельер и светский тусовщик. Этот персонаж резко выделяется на тщательно затушеванном фоне остальной родни. Его эпатажное поведение, яркие, не всегда пристойные, многих шокирующие высказывания разлетаются по сети и неизменно развлекают широкую публику. Но и тут есть нюанс: Никита с лихостью освещает собственные экзотические раздумья, демонстрирует резкие, даже беспощадные реакции на поступки и мнения любых людей, которые привлекли его внимание. Он не сдерживает эмоций и не выбирает выражений, прибивая кого-то гвоздями сарказма и презрения к подмосткам витрины самозванцев. Но он никогда — ни в приливе крайнего возбуждения, ни в экстазе публичной исповедальности — даже словом не коснулся своей родни, не упомянул ни одного факта их общей жизни. В его заявлениях, постах, признаниях, душераздирающих или леденящих кровь читателей и слушателей, есть только он сам. Один. Категорически без семьи и родственного круга.