Книга Как выжить в книжном клубе, страница 16 – Виктория Дауд

— Джой, дорогая, ты совсем отощала! — высказалась тетя Шарлотта.

У некоторых моих родственников напрочь отсутствует чувство такта.

— Ну как ты, Джой? — спросила Мирабель.

Она прекрасно знала, что нынешний супруг Джой потерял работу в Сити и это единственное, что ее сейчас волнует. На протяжении нескольких месяцев она будет избавляться от жертвы, а потом мясорубка закрутится вновь, и Джой найдет новую. Старая пословица гласит, что родственников, в отличие от друзей, не выбирают. Я иду дальше: к сожалению, мы не можем выбирать друзей своей матери и не можем их убить. Впрочем, это не исключает вынашивания злобных мыслей.

Наверное, дотошный психолог увидел бы в моих размышлениях детскую ревность, однако это не мой случай: я с самого начала не пользовалась маминым вниманием. Я просто знала — и это подтверждают многочисленные косвенные улики, — что Джой совершенно бессовестна и нечиста на руку.

— Пока жива, Мирабель. Спасибо за беспокойство.

Тетя Шарлотта, прочувствовав атмосферу, начала рассказывать, как ехала в поезде и интересный молодой человек не отрывал глаз от ее ног. Шарлотта всегда наслаждалась воображаемым вниманием противоположного пола. Иной раз весь обед проходил в перешептываниях о том, что мужчина за другим столом смотрит на тетю Шарлотту. «Посмотри на него! Только посмотри! Он раздевает меня взглядом. Бесстыдник!»

Говорить шепотом тетя Шарлотта не умела. Ее зычный голос долго оглашал столовую подробными изложениями того, что джентльмен в поезде намеревался с ней сделать.

Гадость прочистила горло, однако все дружно проигнорировали раздражающий сигнал, и ей пришлось прибегнуть к своей обычной тактике откровенной грубости.

— Извините, могу я попросить секундочку вашего внимания?

Эта напористая требовательность, протиснутая через сжатые губы, заставляет всех, кто попадается на пути, желать ей мучительной смерти. Впрочем, не исключено, что таково мое личное восприятие.

— Полагаю, вы все знаете, что я потеряла человека, который занимал особое место в моей жизни, — начала Джой, изобразив жалкое подобие улыбки.

Неужели она принимает так близко к сердцу проблемы мужа?

— Моя замечательная экономка Тиа вынуждена была покинуть страну, и я просто не знаю…

— Может, лучше обсудим книгу? — перебила ее Бриджет. — Мы ведь для этого здесь собрались, — со страдальческой улыбкой пропела она.

— Не сейчас, Бриджет, — вздохнула мама.

Оставшаяся часть ужина прошла отвратительно.

* * *

Когда я поднималась к себе в спальню, весь мир будто погрузился в летаргический сон. На особняк опустилась ночь, измученная тьма устало ползла по коридорам. Этот дом не терпел суеты. Здесь не спешили искать обувь, одевать детей, не звали громко на ужин, вообще не повышали голос. Выцветшие складки бархата и шелка, источенные временем, дышали неоспоримой элегантностью. Но красота медленно разрушалась, подобно хрупкой прелести свадебного платья, пролежавшего бесчисленное количество лет меж тонких слоев папиросной бумаги.

Мамин свадебный наряд я видела лишь однажды, на манекене в витрине благотворительного магазина, вместе с папиным любимым костюмом, вскоре после смерти папы. Я словно увидела смешные безголовые версии своих родителей.

В моей спальне стоял аристократический холод. Морозный воздух, чуть тронутый плесенью, рассказывал о десятилетиях жизни привилегированных обитателей, которые бережно хранили свое родовое гнездо, изо всех сил пытаясь обеспечить ему достойный упадок. В обстановке чувствовалась аскеза. Хлипкий матрас, тяжелые от сырости ящики комода с бумажными подстилками, неистребимый запах нафталина. В коврах, еще цеплявшихся за былое величие, отчетливо виднелись нахоженные тропинки. Тишина придавала комнате ощущение покоя и защищенности.