Книга Песнь лабиринта, страница 70 – Ника Элаф

Алис погладила его по руке и вздохнула.

– Больница тоже мне не помогла, – продолжил Марк. – У меня же, на самом деле, даже нет диагноза. Никто не понимал, что со мной. Чтобы выписывать препараты, врачи ставили тревожную депрессию, но, разумеется, это была просто формальность. Надо же иметь основания, чтобы лечить кого-то в клинике? И вот таблетки, капельницы, а мне все хуже. Одна больница, потом, кажется, другая… бесполезно. Ноябрь – черный месяц, как будто символ смерти. Странное ощущение, что мой день рождения – последний. За ним декабрь. Темнота, мрак, ничего больше нет и не будет, конец года, и мне казалось, что это и мой конец. Как раз перед этим родители развелись. Они, в общем, и так уже жили, скорее, по привычке и тут вдруг решили расстаться окончательно. Это для меня не было таким уж страшным ударом, но тоже как будто каким-то завершением. Точкой невозврата. Я и до этого считал, что виноват в их разладе, что они просто не могут выносить такой плод своего брака. Меня. Можно сколько угодно притворяться, что все в порядке, но вот он я – и им обоим хочется выть от ужаса. Убежать от этого в другую жизнь. И как будто они тоже окончательно это признали: нет сил бороться. Бессмысленно. Все летело к концу. И я летел к концу. Помню это чувство, что я словно истончаюсь, таю, исчезаю как оболочка, а изнутри уже лезет чудовище, и еще немного – останется только черный безумный монстр. Мать была в отчаянии, никто не знал, что делать. Любые деньги, любые возможности, все что хочешь – а все бесполезно. И вот как будто рождественское чудо. Неожиданно Жан забрал меня из клиники и отвез к какому-то своему знакомому. Это был такой маленький сморщенный старичок… совсем лысый. Говорил еще с чудовищным немецким акцентом. И немецкие слова вставлял… такой… гуру, вроде мадам Форестье. Вроде бы тоже занимался восточными единоборствами. Был на Тибете. Я не помню точно, кажется, Жан говорил, что он изначально психиатр или врач, но уже отошел от официальной медицины. Специализировался на всех этих… травах, акупунктуре и прочей сомнительной фигне. Целитель! Черт его знает. И черт его знает, откуда Жан с ним знаком. В общем, этот целитель тоже нес какой-то пафосный бред про либидо и мортидо, называл их светом и тьмой, тягой к жизни и тягой к смерти. Тихо так, глаза прикрыл и лопочет. Он меня выбесил просто мгновенно. Понимаешь, ну, тут тяжелая фарма не справляется, а какой-то сбрендивший дед думает, что меня можно вылечить отварами из шишек хмеля и беседами о добре и зле? Рекомендациями поехать в Альпы подышать горным воздухом? В общем, я, кхм… – Марк усмехнулся, – перевернул стол и всерьез собирался выкинуть этого деда в окно. Устроил погром в его кабинете. Орал, все швырял и не хотел ничего слушать. Жан пытался меня унять, но ты попробуй останови двухметровое чудовище, у которого крышу сорвало совсем. Мне хоть и было всего девятнадцать, но я уже вымахал достаточно, чтобы одной рукой прихлопнуть дядю, а другой – этого деда.

Алис замерла, он чувствовал идущие от нее вибрации нежности, желания его успокоить, страха и сострадания – и быстро пощекотал ее под коленкой. Она тут же вышла из оцепенения и улыбнулась, теснее прижавшись к нему.

– Не выкинул, не бойся. Поорал немного и почему-то вдруг успокоился. Было странное ощущение, как будто вылезшее чудовище наткнулось вдруг на стену. И стена его не только не пустила, а… словно лишила силы. Я как будто… сдулся? Сел в кресло напротив деда и дослушал все, что он говорил. Спокойно. Не дергаясь. Как будто спал наяву. Потом вышел оттуда и так и ехал с Жаном в машине, как чемодан, который просто положили в багажник и везут. Выпал из реальности. А потом смотрю – горы кругом, снег. Думал, что вот, наконец хоть приятное безумие. Что-то из детства. Мы ездили кататься на лыжах с родителями. В общем, оказалось, что это новая клиника, по рекомендации того деда. В самом деле в Альпах. Я уснул, впервые, кажется, без сновидений, а утром проснулся с ощущением, что что-то изменилось. Даже почувствовал что-то вроде надежды. Так неожиданно посреди тьмы. И оно длилось и не проходило. И вот… наступило то самое Рождество. Я ведь думал, что не переживу тот декабрь. А через месяц меня выписали. И у всех врачей были такие лица… в общем, как будто к ним и правда святой Николай приехал с подарками.