Книга Песнь лабиринта, страница 69 – Ника Элаф

И это было совершенно невероятно, что именно он, Марк Деккер, с его тьмой и неуверенностью в здравости собственного рассудка, мог ей помочь. Дать ощущение безопасности, поддержать, успокоить. Мог действовать на нее так. Он поражался тому, что Алис выбрала его – интуитивно, наугад – как точку опоры. Не нарочито, не только потому, что они оба были влюблены, что их друг к другу физически тянуло, нет. Все происходило само собой. Совпадение. Звучание в унисон. Зов того, кто с тобой одной крови…

Они быстро нарядили елку, погасили верхний свет, оставив только мерцающую гирлянду. Ветер за окном и правда набирал силу, от его порывов иногда вздрагивали стекла, качались и скрипели старые яблони в саду, но в гостиной было тепло и уютно.

Марк налил себе виски, достал ликер для Алис, и они устроились на диване. Она, не раздумывая, забралась к нему на колени, прижалась с довольным вздохом. Марк обнял ее, чувствуя, как разливается внутри умиротворяющее тепло.

– Кажется, что уже Рождество… – пробормотала Алис.

– Ну, утки не было, значит, еще не Рождество.

– М-м-м… логично. Думаешь, Эва нас позовет отмечать у себя?

– Или напросится к нам?

Это оказалось неожиданно легко – говорить «к нам», «у нас». И Марк не хотел сейчас ни о чем думать. В конце концов, почему любая другая реальность должна оказаться значительнее вот этой – которая была здесь и сейчас, которая творилась между ними?

Нет, он не будет играть по правилам, которые диктовала его тьма.

– Знаешь, я никогда не отмечала Рождество… так. В смысле, по-настоящему. Черт, как это объяснить? С уткой и гостями. Ну, то есть я ходила к друзьям, но вот у себя дома… чтобы нарядить елку, приготовить еду и подарки, встречать тех, кто к тебе придет… поэтому, если Эва напросится…

– Тогда точно будем отмечать у нас, – решительно заявил Марк. – Хотя я как раз не любил все эти праздники. И знаешь, какое у меня было самое лучшее Рождество?

– М-м-м? – Алис отпила глоток ликера.

– В психиатрической клинике. – Он улыбнулся, поймав ее изумленный взгляд. Да, теперь можно ей рассказать. Вот он, дух Рождества. – Я сидел и смотрел на елку. Ее поставили в холле. И там было тепло и светло, и гирлянда сияла, и золотые шары, а за окном снег и темень. И я сидел как будто на фантастическом корабле посреди черного космоса – кругом тьма, а мне уютно и спокойно. Впервые за много лет. Тепло, светло и понятно.

Алис смотрела на него, явно не зная, что сказать и можно ли вообще что-то говорить, поэтому он продолжил:

– Это было давно. Мне было девятнадцать. Почти. Исполнилось в ноябре. Через год после той истории в клубе. Тогда я тоже лежал в клинике, но в тот раз особой необходимости в лечении не было, просто мать решила спрятать меня подальше от скандала. – Марк усмехнулся. – И держали меня там недолго. А потом я поступил в университет, на политологию. И как-то… не знаю, как описать. Я ходил на занятия, что-то сдавал, общался в компании, функционировал внешне. Но при этом… понимаешь, я и сам не помню толком, что со мной происходило. Только ощущение нескончаемого ужаса. Бессонница, дереализация, диссоциация, я не соображал, где реальность, а где нет, еще это мерзкое ощущение – когда собственные руки кажутся чужими. Вроде бы ты можешь ими действовать, но они словно бы отдельно от тебя. Это буквально сводит с ума, как постоянная боль. Хочешь от нее сбежать, а не можешь. Даже в сон не можешь убежать, не получается уснуть. И реальность плывет. Мне иногда казалось, что предметы двигаются сами по себе. Что мое собственное отражение в зеркале со мной не синхронно и не повторяет моих движений, что я его словно бы опережаю. Или оно меня. Время течет не линейно, оно сжимается и растягивается, и я как будто… мог наблюдать реальность в нескольких временных пластах, видел то, что случилось, и то, что случится, на одном отрезке. Невыносимо, мучительно, кажется, что сейчас взорвется голова. Потом наступала тишина, и становилось… не хорошо, но переносимо. И я снова мог идти в университет. Вот так, скачками, из ямы в яму, а потом в какой-то момент я вообще отключился, и меня забрали в больницу прямо с занятий. Один из преподавателей вызвал скорую: наверное, я совсем был не в себе. Но ничего не помню.