Онлайн книга «Песнь лабиринта»
|
Это был словно какой-то заумный философский трактат, пестрящий медицинскими терминами и странными диаграммами, латинскими словами без перевода, а иногда – внезапными сентенциями. Сначала оглушающий своей невнятностью, режущий глаз сбивчивым, скачущим стилем. Алис читала, пробиваясь через чужой язык, через чудовищно длинные слова, мысленно переводя про себя, пытаясь упорядочить и выстроить фразы, то теряя мысль, то находя ее снова, сначала злясь. А потом неожиданно просто позволила этому странному мутному потоку нести себя, проговаривая про себя слова, прислушиваясь к тому, как они отзываются. И оказалось, что это… сработало. «Скрытая тьма скрывает и свет, и будет лишь тьма; открытый свет освещает открытую тьму et tenebrae eam non comprehenderunt; иначе говоря, страх должна вызывать не тьма, но отсутствие света, поскольку страх рождается в сокрытом, в том время как открытое не таит в себе тайн». Это было странно. Как будто она погружалась в транс. Ритм фраз на чужом языке, так неправильно и непривычно построенных, завораживал, и кажущийся хаос вдруг начинал обретать гармонию. Складываться в музыку. У которой оказались не только глубина и смысл, а множество уровней и граней. Неуловимых, но почему-то отзывающихся внутри. Как оптическая иллюзия, где из пестрого, абстрактного нагромождения одинаковых фигур, если вглядеться вглубь, вдруг возникала не просто картина – целая история. Словно вывернутые наизнанку слова заставляли взглянуть на них иначе, увидеть то, что обычно не замечаешь. «Страх потери ведет к потере». Алис подумала о том, что и в самом деле самое страшное можно сделать как раз из страха, а страх между тем был всего лишь порождением разума. Иллюзией. Миражом. Тьмой, которую не освещал свет, в которой тут же рождалось несуществующее, куда более пугающее, чем реальность. Все эти жуткие тени в темноте, раздутые воображением, которые превращались в монстров, но тут же становились обычными предметами, стоило лишь включить свет… или хотя бы потрогать их рукой. «Не будет жизни без смерти, как тьмы без света; таким образом, боящийся смерти не живет, а значит, и без того уже мертв. Боящийся тьмы не имеет в себе света, поскольку думает лишь о тьме, блуждает во тьме, ею питается и собой ее питает, в то время как жизнь и свет видимы тогда, когда индивид готов увидеть тьму и принять свой страх. Не открывшись тьме, невозможно познать и свет, поскольку жизнь заключается в равновесии сущностей, а не в отсутствии смерти». «Нельзя запрещать себе чувствовать то, что считаешь неправильным», – почему-то вспомнила Алис. Кто ей это говорил? Кризисный психолог? Нельзя чувствовать только разрешенное. Человек устроен так, что он либо чувствует все, и хорошее и плохое, либо совсем ничего. И если ты запрещаешь себе злость, то запрещаешь и радость. Вот почему и начинается «скорбное бесчувствие». Вот почему человек становится мертвым внутри. Страх смерти делает тебя мертвым, страх потери вызывает потерю… Марк, который так отчаянно пытался подавить в себе все темные чувства, что вместе с ними разрушал и светлые. Который так боялся быть монстром, что этот монстр становился реальностью… И она сама, так теперь испугавшаяся себя. Того, что увидела в Марке, как в своем отражении. Искаженном? Неправильном? Сколько наслоений было на этих зеркалах, расставленных в их запутанных лабиринтах. Какими жуткими были эти тени, которые воображение – ее и его – раздувало в чудовищных монстров. В то время как и она, и он отчетливо знали, чувствовали и совсем другое: их путеводную красную нить, биение жизни, стук сердца между ними, стоило только протянуть руку и коснуться друг друга. |