Онлайн книга «Весы Фемиды»
|
Однако это трудно ему удавалось. Томас пересёк холл под строгими взглядами двух египетских статуй, поднялся по парадной лестнице на второй этаж и быстро направился к дядюшкиным покоям. Дворецкий спешил за ним, безуспешно пытаясь остановить: — Сэр, стойте! Туда нельзя! — Что значит «нельзя»? — раздражённо бросил достопочтенный. — Ты забываешься! Очень скоро этот дом станет моим! — Но, сэр, его светлость будут очень недовольны… Чрезвычайно недовольны… На этот раз Вольсингам не удостоил дворецкого ответом. Он подошел к двери дядюшкиного кабинета. Перед этой дверью с выражением тупой почтительности стоял лакей лорда, француз Легран. При виде достопочтенного он разинул рот и воскликнул: — Сюда нельзя! — Ты забыл добавить «сэр»! — рявкнул на него Томас. — Сюда нельзя, сэр! Вольсингам одним движением отпихнул забывшегося лакея от двери кабинета. Ему стало действительно любопытно, чем таким занят дядюшка, если принимает такие предосторожности. Небось развлекается с какой-нибудь белошвейкой. В свои без малого семьдесят лет лорд Кроули был, как говорится, малый не промах и не отказывал себе ни в каких земных удовольствиях — ни в изысканных кушаньях, ни в лучших французских и испанских винах, ни в близком общении с доступными дамами. Томас это одобрял — чем больше дядюшка развлекается, тем скорее отправится к первым трём графам Монмутским, оставив племяннику всё свое состояние. Лицо лакея вытянулось, но он не посмел или не успел ничего предпринять, потому что Томас уже распахнул дверь и влетел в дядюшкин кабинет. Как он и подозревал, дядя кувыркался на диване с какой-то юной особой. Томас разглядел задранные юбки, пышную пену кружев, стройную ножку и весело поздоровался: — Дядюшка, поздравляю, у вас новая воспитанница! Познакомьте меня с ней! Дядя издал злобный рык, оглянулся. — Кто тебя сюда пустил?! — Дядюшка, да что такого… И тут он увидел лицо обладательницы задранных юбок. Томас поперхнулся и отлетел к двери, как от сильного и неожиданного удара. У него перехватило дыхание. Юная особа, с которой развлекался дядюшка Томаса, лорд Кроули, четвёртый граф Монмутский, и прочая, и прочая… Эта юная особа была не кто иная, как Элизабет Блумбери. Та самая Элизабет Блумбери, тот самый ангел красоты и добродетели, с которым Томас намеревался соединить судьбу. Хорошенькое личико Элизабет, обрамлённое белокурыми локонами, побледнело более обычного, и она воскликнула: — Томми, это совсем не то, что ты подумал! Мы с лордом Кроули… Мы с твоим дядюшкой… — Читали Евангелие, я полагаю? — процедил Томас, с трудом восстановив дыхание. — Ну, а юбки, должно быть, задрал нахальный сквозняк? И тут ангельское личико Элизабет Блумбери перекосилось, щеки покраснели, и она выпалила: — Ты, сосунок несчастный, и в подмётки не годишься лорду, своему дядюшке! Я только потому благосклонно принимала твои ухаживания, что надеялась ближе познакомиться с ним! — После этого прекрасная Элизабет разразилась такими грязными ругательствами, от которых покраснели бы матёрые грузчики в лондонском порту. А лорд Кроули, четвертый граф Монмутский, только хохотал от удовольствия и хлопал себя по ляжкам: — Ну, Бетти, ты молодец! Так его! Надежде снился странный сон. Снилось ей, что она стоит в очереди в поселковом магазине среди озабоченных тёток. За прилавком магазина возвышалась монументальная продавщица в несвежем белом халате. Самым странным в ней было то, что глаза продавщицы были завязаны черной повязкой, и так, с завязанными глазами, она обслуживала покупателей. Ничего не видя, она отыскивала на полках банки и коробки, с завязанными глазами отрезала бруски сливочного масла и сыра, с завязанными глазами взвешивала их на допотопных весах с чугунными гирьками. |