Книга Весы Фемиды, страница 16 – Наталья Николаевна Александрова

Мария с тоской посмотрела на себя. Вид ужасный! Волосы растрёпаны, помада и тушь смазались, про шарф лучше не вспоминать… В таком виде она будет привлекать всеобщее внимание, так что удалиться незаметно не выйдет. Значит, нужно привести себя хотя бы в относительный порядок. Мария открыла сумку, достала платок, чтобы стереть лишнее перед тем, как снова накраситься. При этом она невольно порадовалась, что не успела вытереть своим платочком губы покойницы.

Вместе с платком из сумки выпал какой-то листок. Мария машинально подняла его. На листке красивым старомодным почерком, с нажимом и ровным наклоном, было написано несколько строк:

— Это еще что такое? — пробормотала Мария, удивлённо разглядывая бумажку. Раньше ее, разумеется, не было в сумке. Откуда же она взялась?

Она несколько нервно сложила листок вдвое и сунула обратно в сумку, затем кое-как поправила макияж и с опаской выскользнула в коридор.

И почти сразу столкнулась с сутулым, наголо бритым мужчиной с близко посаженными подозрительными глазами и узкими, неприязненно поджатыми губами. Мужчина пристально взглянул на Марию и тихо сказал:

— Я видел, что вы сделали.

Мария замерла на месте и пролепетала:

— О чем это вы?

Но незнакомец уже ушел, не оборачиваясь.

Мария вспомнила его: это он пялился на нее, когда она подменила бокал Карины. Значит, он всё видел. И обязательно про это расскажет, и ей очень трудно будет доказать, что она не думала ничего плохого. А вдруг он шантажист? Нет, надо немедленно уходить, иначе она просто не выдержит!

Мария припустила прочь по коридору. Слева доносились многочисленные голоса, поэтому она побежала направо. Благополучно миновав несколько закрытых дверей, она наконец увидела открытую, юркнула в нее и оказалась в вестибюле ресторана, прямо напротив гардероба.

Гардеробщика, на ее счастье, не было.

Мария пролезла под перегородкой, схватила свое пальто, вылезла обратно и бросилась вон из ресторана.

От всего происшедшего ее бросало то в жар, то в холод, поэтому она не сразу почувствовала пронизывающую уличную морось и прошла сотню шагов, прежде чем надела пальто. Руки у Марии так тряслись, что у нее не получилось вызвать по телефону такси. Она представила, что нужно будет ждать машину не меньше пятнадцати минут, и быстрым шагом направилась к ближайшей станции метро.

Достопочтенный Томас Вольсингам подошёл к дому лорда Кроули и постучал в дверь бронзовым молотком в форме грифона.

Дверь распахнулась, на пороге появился дядюшкин дворецкий.

— Сэр… — протянул он с непередаваемым выражением.

— В чем дело, Джонс? — сухо осведомился достопочтенный. — Дядюшка дома?

— Нет… Он в поместье.

— Глупости! — оборвал достопочтенный дворецкого. — Я знаю, что он в Лондоне. И он бы ни за что не поехал в поместье без тебя. Он без тебя и одеться-то не может! — Достопочтенный решительно отодвинул дворецкого в сторону и вошёл в дом.

Дядюшка Томаса, лорд Кроули, носил титул четвёртого графа Монмутского и был членом палаты лордов. Детей у него не было, по крайней мере законных, и поэтому его племянник Томас Вольсингам должен был со временем унаследовать все дядюшкины многочисленные титулы и владения, включая прекрасное поместье в Дорсете и этот самый лондонский дом. По этой причине Томас носил временный титул «достопочтенный» и, что гораздо важнее, пользовался неограниченным кредитом лондонских ростовщиков. По этой же причине Томас старался лишний раз не раздражать своего дядю.