Книга Смерть сплетницы, страница 30 – Мэрион Чесни Гиббонс

Наконец, чудовищный ужин закончился. Элис нервно разгладила бархат платья рукой и с надеждой улыбнулась Джереми. Он посмотрел на нее мутным взором и резко повернулся к Дафне Гор.

– Идем отсюда, – сказал он ей. – Надо поговорить.

Глаза Элис наполнились слезами. Она смертельно устала и чувствовала себя чужой, лишней, одинокой. Проходя мимо бара, она увидела, что там полно народа – другие постояльцы, не из их группы. Они пили и смеялись. Элис помешкала немного, отчаянно мечтая набраться храбрости, чтобы присоединиться к ним. Так хотелось получить хоть один-единственный комплимент платью, чтобы было не так грустно.

Констебль Хэмиш Макбет стоял, опершись о садовую калитку и глядя вдаль, на огни гостиницы. Он уже покормил кур и гусей. Развалившись на его ботинках, точно старый коврик, мирно похрапывал пес.

Хэмиш зажег сигарету и сдвинул фуражку на затылок. На душе у него скребли кошки – непривычное для него состояние. Обычно это было его любимое время дня.

Приходилось признать: леди Джейн всерьез задела его. Ему совершенно не нравилась мысль, что эта женщина начнет раскапывать подробности жизни его семьи, пусть даже стыдиться ему было нечего.

Да, правда, Хэмишу Макбету приходилось финансово поддерживать шестерых братьев и сестер. Сам он родился через год после свадьбы родителей. Затем последовал долгий перерыв, после которого мистер и миссис Макбет произвели на свет трех мальчиков и трех девочек – настолько стремительно, насколько это было физически возможно. Как заведено во многих кельтских семьях, само собой подразумевалось, что старший сын останется холостяком до тех пор, как следующий по порядку брат или сестра не сможет обеспечивать себя самостоятельно. Хэмиш сознательно выбрал непритязательную карьеру сельского полицейского, поскольку она позволяла ему отсылать родителям почти всю зарплату. Он был ловким браконьером, и небольшие посылочки с олениной и лососиной регулярно отправлялись на маленькую ферму его родителей в Росс и Кромарти. Мелкую выручку от продажи яиц из своего птичника он тоже отсылал домой. Кроме того, были еще призовые деньги за победу в беге по холмам на «Играх горцев» в Стратбейне. Хэмиш получал первый приз пять лет подряд.

Его отец держал небольшое фермерское хозяйство, но не мог прокормить всех шестерых младших. Хэмиш принимал свой жребий так же, как принимал почти все в жизни: с добродушной легкостью.

Однако последнее время он нередко ловил себя на мыслях, что неплохо было бы самому иметь в карманах чуть больше денег, – однако решительно отказывался признавать причины этих мыслей.

А вот что мог признать: что его очень беспокоит нынешний набор рыболовной школы. На территории Хэмиша преступления обычно ограничивались двоеженством или субботними попойками. Большинство деревенских ссор и распрей разрешались без суда, за счет, так сказать, дипломатических способностей Хэмиша. Свирепые банды браконьеров в этих краях не бесчинствовали, хотя Хэмиш подозревал, что когда-нибудь дойдет дело и до того. Близ деревни возвели новый микрорайон социального жилья для малоимущих – один из тех безумных планов, по которым самые запущенные слои вывозились из привычного бедлама городских трущоб в восхитительную скуку шотландской глубинки. Хэмишу эти районы казались теплицами по взращиванию браконьерских шаек, которые глушат лосося динамитом и выясняют отношения при помощи заточек и велосипедных цепей.