Книга Смерть негодяя, страница 81 – Мэрион Чесни Гиббонс

– Потому что капитан Питер Бартлетт написал «Герцогиню Дарлинг». Не вы.

– Что за ерунда, – спокойно ответил Генри. – Рецензии во всех газетах. Рекордные кассовые сборы. Он бы точно не стал молчать.

– Скорее всего, вы поменяли название. Капитан Бартлетт говорил, что читает только о скачках. Он знал, что вы добились успеха. Что-то слышал об этом. Но он не знал, что успех вам принесла его пьеса, до того самого вечера, на котором был я. Мисс Смайт процитировала строчку из пьесы. Капитана Бартлетта она весьма позабавила. А вы пришли в ярость и велели мисс Смайт заткнуться. Вот как, по-моему, все произошло. Тетка капитана Бартлетта, миссис Фробишер, сказала, что он походил на сороку: постоянно перенимал чужие увлечения и интересы. Он даже начал коллекционировать фарфор после того, как побывал у сэра Хамфри Трогмортона.

– Что?! – воскликнул сэр Хамфри, которого этот факт явно потряс куда больше, чем личность убийцы.

– Он жил с вами, Генри, какое-то время. Вы писали пьесы. И он решил тоже попробовать. Вы сказали, что намеренно написали халтуру вроде «Герцогини Дарлинг». Сказали, что написали глупую и банальную вещь, потому что театрам Вест-Энда только это и нужно. Я сходил на спектакль в Лондоне. Сначала я не был впечатлен, но потом понял: кто бы ни написал эту пьесу, он был уверен в каждой, даже самой бессмысленной строчке. И если посмотреть на это с другой стороны и поразмыслить о личности капитана Бартлетта, тогда все становится ясно.

– Ты несешь полную чушь, – сказал Генри.

Никто не сдвинулся с места, даже Присцилла не попыталась отойти от Генри. Очевидно, все присутствующие тоже считали, что Хэмиш говорит ерунду.

– Капитан Бартлетт оставил рукопись у вас в квартире, когда съезжал, а вы нашли ее. Спустя некоторое время вас осенило, что, возможно, этого-то и хочет публика. Вы, наверное, радовались, что всех одурачили. Капитан Бартлетт прославился тем, что азартно играл и не гнушался жить за чужой счет. Полагаю, он высказал вам все уже после приема. Если бы он хотел вернуть все лавры себе, то разоблачил бы вас перед всеми гостями и тем самым, возможно, сохранил бы себе жизнь. Но даже бесшабашный капитан Бартлетт разглядел в вас нечто пугающее. Он сказал мне, что опасается за свою жизнь. Поэтому, чтобы подстраховаться, он рассказал все Вере Форбс-Грант. А мисс Смайт слышала, как Вера говорила: «Не может быть. Я не верю. Только не ты». – Хэмиш повернулся к Фредди. – Мистер Форбс-Грант, были ли у вашей жены свои собственные деньги?

– Нет, – удрученно ответил Фредди. – Ни пенни. Я был с ней щедр, но не чрезмерно, иначе она бы ушла от меня. Вера держала меня за дурака, думала, что я не знаю о ее романе с Бартлеттом. Но я просто не хотел ее потерять. Я ведь любил ее. – Фредди горько, безутешно заплакал.

– Ваша жена, может, и была неравнодушна к капитану, – произнес Хэмиш, – однако больше всего на свете она любила деньги. Теперь она узнала его секрет. В ночь после приема Генри не спал, он наблюдал и выжидал. Возможно, он планировал последовать за Бартлеттом, когда тот выйдет на охоту с мистером Помфретом, дождаться, когда они разойдутся, застрелить Бартлетта и свалить всю вину на мистера Помфрета. Но Генри случайно увидел, как капитан выходит из дома задолго до назначенного времени. Инсценировав самоубийство, он вернулся и лег спать, уверенный, что теперь останется вне подозрений. И удача была на его стороне: весь дом спал, когда капитан выходил на охоту. Тогда-то Вера и сказала ему, – продолжал Хэмиш, – что знает, кто настоящий автор пьесы. Я думаю, Генри согласился заплатить ей, пока выжидал удобного случая. Как и в случае с первым убийством, он дождался подходящего момента и воспользовался им. Взял средство от тараканов из шкафчика под раковиной на школьной кухне, подсыпал отраву в миску с тестом, а затем самостоятельно испек партию. Это было нетрудно. Все вокруг суетились, замешивали тесто для новых пирогов, вытаскивали готовые из духовки.