Книга Смерть негодяя, страница 78 – Мэрион Чесни Гиббонс

– Да уж, – сказал Хэмиш, хотя втайне считал, что любой бы коллекционер пришел в ярость в подобной ситуации.

Миссис Фробишер взглянула на него, будто робея.

– У меня есть два билета на сегодняшний дневной показ «Герцогини Дарлинг». Мне не хотелось просить кого-то пойти со мной – из-за смерти Питера. Однако если вы свободны…

Хэмиш мысленно застонал. Пьеса Генри уж точно напомнит ему о самом Генри, а из-за этого он точно будет думать о Присцилле. Он кое-как выбросил ее из головы, сосредоточившись на расследовании, и не хотел, чтобы мысли о ней опять начали сбивать его с толку. Но чем больше времени он проведет с миссис Фробишер, тем больше шансы, что она вспомнит еще что-нибудь.

– Я с радостью схожу с вами, – сказал Хэмиш. – Могу я сначала позвонить кое-кому?

– Конечно. На столе у окна стоит телефон. Я пойду переоденусь, пока вы разговариваете.

Хэмиш позвонил на домашний Рори Гранту и терпеливо выслушал его ворчание о том, что его разбудили.

– Во сколько ты пойдешь на работу? – спросил Хэмиш, когда ему удалось прервать монолог Рори.

– В семь вечера.

– Могу я пойти в редакцию с тобой? Мне нужно взглянуть на некоторые газетные вырезки.

– Ну ты даешь! Вырезок больше нет, все теперь в компьютере. И вообще, что мне за это будет?

– Информация об убийствах.

– Договорились. Придешь сразу в редакцию или зайдешь ко мне?

– Не знаю, как у меня будет со временем. Если не приду к тебе до шести часов, то встретимся уже на месте.

Хэмишу было трудно сосредоточиться на спектакле. Он пребывал в мрачной уверенности, что Генри как-то удалось убедить Присциллу возобновить помолвку. По окончании пьесы он решил вернуться к миссис Фробишер и постараться выудить из нее что-нибудь еще.

Старушка сильно утомилась и тяжело опиралась на трость, но на ее старческих щеках играл румянец. Она явно наслаждалась выходом в свет.

Когда они добрались до Флад-стрит, Хэмиш неуверенно произнес:

– Я не стану больше задерживать вас, миссис Фробишер. У меня запланирована еще одна встреча. Могу ли я перед уходом взглянуть на некоторые вещи капитана Бартлетта?

– Все они в комнате наверху. Но полиция, конечно, уже там была.

Она отвела Хэмиша наверх и открыла дверь спальни. Как и сказала миссис Фробишер, эта комната оказалась кладбищем увлечений. Под потолком висели модели самолетов, на столе лежала коллекция камней и ископаемых, а на стуле громоздились альбомы с марками.

– А это что? – спросил Хэмиш, проходя через комнату к маленькому шкафчику в углу, где стояло несколько изящных фарфоровых статуэток. – Это тоже было одним из его увлечений?

– Да, он начал покупать фарфоровые вещицы на аукционах после того, как побывал у сэра Хамфри. Забавно, что до сегодняшнего дня я и не вспоминала о сэре Хамфри. Питер был как сорока. Все увлечения он у кого-то позаимствовал. Он брался за что-то, нырял в новое занятие с головой, а потом ему надоедало, и он просто отдавал все это мне на хранение.

– Маленько странно это, – начал Хэмиш, разглядывая фарфоровые фигурки, – что капитан так увлекся фарфором, но все были уверены, будто он намеренно разбил старинную чайную пару?

– Не думаю, чтобы он и правда сделал это намеренно, – ответила верная памяти племянника миссис Фробишер. – Но это трудно объяснить. Не думаю, чтобы по природе своей он был настоящим коллекционером, если не считать коллекционированием собирание чужих хобби. Фарфоровая фаза длилась недолго. Что это у вас? – спросила она, увидев в руках Хэмиша пачку потрепанных рукописей.