Онлайн книга «Заколдованное кресло»
|
Г-н Лалуэт, не переставая изучать повадки этого странного племени, облаченного в дубовые листья[3], старался не упустить ни словечка из того, что говорилось вокруг. А говорилось вот что: – Ах! Жан Мортимар, бедняга, был так же молод и красив, как и этот! – И так счастлив, что его избрали! – А помните, как он встал, чтобы произнести свою речь? – Казалось, будто сияет! Он был так полон жизни… – Что бы там ни говорили, но естественной такуюсмерть не назовешь! – Нет, нет, ни в коем случае! Г-н Гаспар Лалуэт не мог более сдерживаться, чтобы не спросить, о какой смерти твердят все вокруг. Он повернулся к своему соседу и неожиданно узнал в нем профессора, от которого недавно получил суровую отповедь. Впрочем, и в этот раз профессор не слишком церемонился: – Вы что, милейший, газет не читаете? Увы, нет! Г-н Гаспар Лалуэт газет действительно не читал. И имел для этого вполне вескую причину, о чем нам еще представится случай поговорить, и о которой сам он вовсе не собирался кричать на каждом углу. Однако из-за того, что газет он все-таки не читал, тайна, к которой ему довелось приобщиться за двадцать франков под аркой Академии, с каждым мгновением сгущалась все больше. Вследствие этого он не понял причин поднявшегося ропота, когда некая дама благородного облика вошла в заранее приготовленную для нее ложу. Все зашушукались, что это «та самая красотка, г-жа де Битини». И все решили, что это настоящая наглость. Г-н Лалуэт опять не смог понять почему. Дама с холодной надменностью обвела взором публику, обратила несколько кратких слов сопровождавшим ее молодым людям и направила свой лорнет прямо на Максима д’Ольнэ. – Она же его сглазит! – вскрикнул кто-то. И многоголосое эхо принялось повторять: – Да, да, она его сглазит! Сглазит! Г-н Лалуэт спросил: «Почему она должна его сглазить?», но не получил ответа. Единственное, что он смог выяснить более-менее определенно, было следующее: человека, готовившегося произнести речь, звали Максим д’Ольнэ, он был капитаном первого ранга и написал книгу, озаглавленную «Путешествие вокруг собственной каюты». Он был недавно избран в Академию, и ему предстояло занять в ней кресло, ранее принадлежавшее монсеньору д’Абвилю[4]. Но тут опять начались всякие загадки с воплями и неистовыми жестами. Публика, повскакав со своих мест, кричала что-то в таком духе: – …Как тот, другой!! Ах, письмо!.. Не вскрывайте! Как тот, другой!.. Г-н Лалуэт наклонился и увидел служителя, подающего письмо Максиму д’Ольнэ. Появление этого служителя с письмом сослужило весьма дурную службу: публика пришла в совершенное неистовство. Одни лишь члены президиума пытались сохранить некоторое хладнокровие. Однако видно было, как г-н Ипполит Патар, непременный секретарь Академии, трепещет всеми своими дубовыми листьями. Что касается Максима д’Ольнэ, то он встал, принял письмо из рук служителя и вскрыл его. Он улыбался, слушая все эти вопли. А поскольку церемония еще не началась по причине ожидания отсутствующего г-на канцлера, то он прочел письмо и опять улыбнулся. И тогда на трибунах все повторили: – Улыбается! Он улыбается! Тот, другой, тоже улыбался!.. Максим д’Ольнэ передал письмо своим воспреемникам, и уж они-то точно не улыбались. Вскоре текст письма был у всех на устах, а поскольку, передаваясь из уст в уста, он облетел весь зал, то и г-н Лалуэт смог ознакомиться с его содержанием: «Бывают путешествия и более опасные, чем вокруг собственной каюты!» |