Книга Безмолвные клятвы, страница 101 – Аймэ Уильямс

Это самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал. Три слова, которые, как я думал, никогда не услышу после Софии, никогда и не захочу услышать. Но эта любовь другая. Всё в Белле другое.

Там, где София была лишь договорным браком, построенным на долге, Белла ворвалась в мою жизнь, как стихийное бедствие. София играла роль идеальной мафиозной жены и двойного агента, просчитывая каждый свой шаг, но Белла же неустанно бросает мне вызов. Сражается. Спасает. Побуждает меня быть лучше, при этом принимая мою тьму.

Яростная потребность пылала внутри, требуя взять её снова, услышать, как она кричит моё имя, пока это не станет единственным словом, которое она знает. Но мне нужен контроль. Мы оба должны одеться, чтобы достойно встретить любую проблему, которую принесёт последний ход Джонни.

Я помог ей подняться и мы оба задвигались медленно, неохотно. Её кожа вся помечена доказательством страсти — маленькие следы расцветали на шее. Собственническое удовлетворение боролось с нежностью, пока я смотрел, как она одевается и каждый предмет одежды скрывал доказательство того, что мы разделили.

— О чём ты думаешь? — спросила она тихо, в её голосе был оттенок интимности, от чего моя грудь заныла.

— О том, что я никогда не думал, что у меня будет всё это, — Я натянул свою одежду, слегка морщась, когда движение потянуло швы. — После Софии... я закрылся. Убедил себя, что мне будет лучше одному.

— А сейчас? — Она подошла, чтобы помочь мне с пуговицами, её руки были нежны.

— Теперь я знаю, что ошибался. То, что я чувствовал к Софии... — Я поймал её руки, прижимая их к своему сердцу. —Это было не так. Никогдане было.

Стук в дверь прервал наш разговор. Мы медленно, неохотно отстранились, чтобы увидеть стоящую там Бьянку. Выражение лица дочери было смесью веселья и беспокойства, что жутко напомнило мне её мать.

— Простите, что прерываю, — сказала она, совсем не извиняясь, — но Антонио сказал, что у нас проблема. Джонни заметили... в квартире Елены.

Слова протрезвили, как ведро ледяной воды. Потому что внезапно я вспомнил: Елена привлекла внимание Джонни на свадебном приёме, когда схлестнулась с пьяной Бьянкой. А у Джонни Калабрезе очень специфический способ справляться со своими увлечениями.

— Соберите всех, — приказал я Антонио, уже потянувшись за своим пиджаком. — Я хочу...

— Нет, — Голос Беллы прорезал комнату, как лезвие. — Ты ранен, а Бьянка всё ещё восстанавливается после наркотиков. Это моё дело.

— Белла...

— Он использует мою лучшую подругу, чтобы выманить меня? — Её улыбка теперь буквально сочилась угрозой, сталь Руссо, завёрнутая в изящество художницы. — Отлично. Дадим ему то, что он хочет.

Глядя на неё сейчас — мою художницу, мою воительницу, моё спасение — я понял, что никогда не любил её сильнее. И никогда так не боялся потерять её.

Потому что некоторые выборы невозможно отменить. И некоторым чувствам нельзя отказать.

Даже если они уничтожат нас обоих.

— Категорически нет, — Голос Маттео наполнил кабинет, словно грозовая туча: мрачный и угрожающий. Он спорил на протяжении полутора часов, с тех пор как я заявила о своём намерении спасти Елену. Его протест имел бы значение, если бы он не был всё ещё слаб от потери крови, а плечо не было туго перевязано под идеально сшитой рубашкой.