Книга Я выбираю развод, страница 89 – Аврора Сазонова

Домой. Слово звучит так странно, когда применяю его к тому двухэтажному коттеджу с идеальными газонами и пустыми комнатами. Был ли он когда-нибудь домом? Или просто красивой клеткой, где я медленно задыхалась, теряя себя по кусочкам?

— Саша, — начинаю медленно, чувствуя, как горло сжимается от напряжения. Пальцы сами тянутся к поясу халата, теребят узел нервными движениями. — Ты говоришь правильные слова. Те самые, которые хотела услышать месяц назад, год назад. Но как мне поверить, что это не просто страх? Страх потерять контроль над ситуацией?

Он вздрагивает, словно я ударила его физически. Челюсть напрягается так, что под кожей выступают острые линии костей. Глаза темнеют, становятся почти черными в тусклом свете комнаты.

— Контроль? — повторяет он медленно, и в голосе появляются металлические нотки. — Юля, если бы дело было в контроле, я бы просто забрал тебя отсюда. Прямо сейчас. Без разговоров и объяснений.

Внутри что-то холодеет от этих слов, от того, как легко он произносит их, словно действительно способен на такое. Спина автоматически выпрямляется, плечи отводятся назад. Защитная реакция тела, когда чувствует угрозу.

— Вот именно, — говорю тише, но тверже. — Вот именно поэтому я не уверена, Саша. Потому что ты все еще думаешь, что можешь просто забрать, решить за меня, распоряжаться моей жизнью, как считаешь нужным.

Он замирает, и вижу, как работает его мозг, как пытается переформулировать сказанное, найти правильные слова. Руки сжимаются и разжимаются по швам, пальцы дергаются мелкими движениями.

— Я неправильно выразился, — произносит наконец, делая глубокий вдох. — Не забрал бы. Не имею права. Понимаю это теперь. Просто хотел сказать, что не контроль движет мной, а отчаяние.

Отчаяние. Слово повисает между нами тяжелым грузом. Смотрю на него внимательнее, замечаюдетали, которые раньше ускользали от внимания. Мятая рубашка под курткой, небритая щетина на щеках, красные прожилки в белках глаз. Он действительно не спал ночью, действительно читал про депрессию, пытался понять.

Но достаточно ли этого? Достаточно ли одной бессонной ночи, чтобы искупить год игнорирования, месяцы измены, недели запугивания?

— А что с Викой? — спрашиваю резко, и вижу, как он вздрагивает от имени. Весь корпус дергается, словно от удара током. — Она тебе отказала, и ты решил вернуться ко мне? Удобно так выходит, правда?

Лицо Саши краснеет еще сильнее, но не от смущения. От злости. Ноздри раздуваются, дыхание учащается. Делает шаг вперед, нависает надо мной всем своим ростом, и инстинктивно отступаю назад, пока спина не упирается в стену. Холодные обои обжигают кожу сквозь тонкую ткань халата.

— Она не отказывала, — цедит он сквозь сжатые зубы. — Потому что я даже не давал ей шанса отказать или согласиться. Прекратил это дерьмо сам, понимаешь? Отправил сообщение, что между нами все кончено, заблокировал ее номер и удалил из контактов.

Слова падают резко, как пули из автомата, каждое бьет в цель, заставляет дрогнуть сомнения. Хочется поверить, так отчаянно хочется, что внутри все сжимается болезненным комком. Но страх сильнее желания. Страх снова ошибиться, снова довериться и получить удар в спину.

— Покажи, — требую внезапно, и сама удивляюсь твердости собственного голоса. — Покажи мне переписку. Покажи, что действительно закончил это.