Книга Я выбираю развод, страница 92 – Аврора Сазонова

Внутри что-то дрогнуло от этих слов, но защитные барьеры не дают расслабиться полностью. Слишком много боли накопилось, слишком глубокие раны, чтобы зажить от одного правильного разговора.

— Зачем? — спрашиваю устало, и голос звучит хрипло, словно прошел через мясорубку. — Зачем тебе это, Саша? Ты получишь развод, встречи с Тимуром по расписанию, свободу делать что хочешь. Зачем тебе больная жена, которая не может даже нормально функционировать?

Он качает головой резко, и в движении столько отрицания, что останавливаюсь на полуслове.

— Потому что ты не просто больная жена, — говорит он твердо. — Ты мать моего ребенка. Женщина, с которой прожил десять лет. Человек, которому я причинил боль своей слепотой и эгоизмом. И если не веришь, что делаю это ради тебя, то поверь хотя бы, что делаю это ради нашего сына.

Последние слова ударяют точно в цель, пробивают защиту, за которой прячусь. Ради Тимура. Он прав, черт возьми, он абсолютно прав. Малышу нужны оба родителя, здоровые и адекватные, способные заботиться о нем нормально.

— Тимуру нужна здоровая мать, — продолжает Саша, делая осторожный шаг ближе. — Не та, которая лежит в коммуналке и пьет таблетки в одиночестве. Не та, которая боится вернуться домой, потому что там триггеры на каждом шагу. Ему нужнамама, которая может улыбаться ему, играть с ним, быть рядом без этого постоянного напряжения.

Слезы снова наворачиваются на глаза предательски, застилают зрение горячей пеленой. Моргаю часто, пытаясь прогнать влагу, но они все равно прорываются, стекают по щекам мокрыми дорожками.

— Я стараюсь, — шепчу сквозь слезы. — Честно стараюсь. Принимаю лекарства, хожу к психологу, делаю все, что говорят врачи. Но это не быстрый процесс. Не могу просто щелкнуть пальцами и стать здоровой.

Саша снова протягивает руку, но на этот раз не к моему лицу, а просто вперед, ладонью вверх, в жесте, который не требует, а предлагает.

— Знаю, что не быстро, — говорит он мягко. — Читал об этом всю ночь. Послеродовая депрессия может длиться месяцами, иногда годами, если не лечить правильно. Но дома тебе будет проще. Там Тимур, там привычная обстановка, там все условия для восстановления. А здесь, — он оглядывает убогую комнату с облезлыми обоями и скрипучей кроватью, — Здесь ты только загоняешь себя глубже.

Внутри что-то сжимается от правды в его словах. Эта коммуналка действительно не место для лечения. Соседка за стеной постоянно ругается по телефону, запахи чужой еды проникают сквозь щели в двери, холод ползет от окна даже когда батареи горячие. Но дом, тот дом, где задыхалась целый год, пугает еще больше.

— А если мне там станет хуже? — озвучиваю главный страх. — Если вернусь туда и депрессия накроет снова? Если не смогу справиться с Тимуром, с бытом, с воспоминаниями о том, как все было плохо?

Саша опускает протянутую руку медленно, но не отступает, остается на том же расстоянии.

— Тогда я буду рядом, — отвечает он просто. — Не как муж, которого ты обязана терпеть. А как человек, который несет ответственность за то, что довел тебя до этого состояния. Я возьму на себя все, что ты не сможешь. Буду вставать к Тимуру по ночам. Буду готовить еду. Буду следить, чтобы ты не забывала принимать лекарства. Буду возить на сеансы к психологу. Все, что нужно.