Книга Я выбираю развод, страница 91 – Аврора Сазонова

Вина обрушивается тяжелой волной, накрывает с головой, топит в липкой черноте. Какая я мать? Стою здесь, выясняю отношения с мужем, пока сын дома один с чужой женщиной.

— Я не могла, — шепчу, больше себе, чем Саше. — Вчера не могла увидеть его. Боялась, что сорвусь, что не отпущу, что схвачу и убегу куда-то, где нас никто не найдет.

Саша делает еще шаг, теперь между нами совсем мало пространства. Поднимает руку медленно, словно боится спугнуть, и осторожно касается моей щеки. Ладонь теплая, большая, накрывает половину лица. Большой палец стирает слезу мягким движением.

— Поэтому я здесь, — говорит он тихо. — Поэтому примчался сюда с утра пораньше, не мог ждать. Боялся, что ты действительно сделаешь что-то необратимое. Что мысли, о которых говорила, станут не просто мыслями.

Внутри все сжимается от этих слов, от осознания того, насколько близко стояла к краю. Насколько реальна была угроза для себя и, может быть, для Тимура, если бы депрессия затянула еще глубже.

— Таблетки работают, — повторяю снова, нуждаясь в том, чтобы он понял, поверил. — Терапия помогает. Мне уже лучше, честно. Не отлично, не идеально, но лучше, чем было месяц назад.

Он кивает, но руку не убирает. Смотрит так пристально, что хочется отвести взгляд, спрятаться от этой интенсивности.

— Тогда поезжай домой, — просит он снова, и голос дрожит на последнем слове. — Не ради меня. Ради Тимура. Он скучает, Юля. Каждый день показывает на твои фотографии, лепечет что-то. Няня хорошая, но она не мама. Ему нужна ты.

Сердце разрывается на части от этих слов. Представляю своего малыша, как он тычет пухлым пальчиком в мое изображение на снимках, как зовет меня на своем детском языке. Представляю, как засыпает без моей колыбельной, как просыпается и не находит меня рядом.

— Я боюсь, — признаюсь шепотом. — Боюсь вернуться и снова оказаться в той же яме. Боюсь, что ты обещаешь сейчас, а через неделю все вернется на круги своя. Боюсь поверить и разочароваться еще больнее, чем в прошлый раз.

Саша наклоняется ближе, лоб почти касается моего. Дыхание смешивается, теплое и частое.

— Тогда не верь словам, — шепчет он. — Верь делам. Поезжай домой, и я докажу каждым своим действием, что изменился. Что понял наконец, какой был идиотом. Что готов работать над собой. И исправить то, что натворил.

Стою, прислонившись спиной к холодной стене, и чувствую, как дрожь пробегает по всему телу мелкими волнами. Ладонь Саши все еще лежит на моей щеке, теплая и тяжелая, и я не могу решить, хочу ли оттолкнуть ее или прижаться ближе к этому теплу, которого не чувствовала целый месяц. Внутри разворачивается битва между желанием поверить его словам и страхом снова обжечься о то же самое пламя, которое уже оставило глубокие ожоги на душе.

Саша убирает руку медленно, словно боится резким движением спугнуть меня, и делает шаг назад, давая пространство для дыхания. Смотрит на меня долго, изучающе, и в темных глазах читается что-то новое, чего не видела раньше. Не жалость, не снисхождение, а что-то похожее на настоящее понимание.

— Юля, — произносит он тихо, и голос звучит иначе, без привычных властных ноток. — Я не буду давить на тебя. Не буду требовать ответов прямо сейчас. Просто протягиваю руку и говорю: я здесь. Готов помочь. Готов сделать все, что нужно, чтобы тебе стало лучше.