Книга Как провести медовый месяц в одиночестве, страница 48 – Оливия Хейл

— Да, и вообще о моей бывшей.

— Боже, я понимаю, как это может испортить тебе настроение.

Он пожимает плечами, его голос сух.

— Может быть, но я не злился на нее. Она была права.

Меня что-то осеняет.

— Ты злился на себя, — медленно произношу я, — за то, что не видел того, что видела она?

Он смотрит на свой напиток, а затем поднимает на меня глаза, его взгляд насторожен. Но потом он кивает.

— Ты хорошо умеешь читать людей, Иден.

— Ты интересный человек для чтения.

Он хихикает.

— Тогда, да поможет мне Бог.

Мне тоже становится смешно. Я делаю глоток своего пунша из плантатора и расслабляюсь в кресле. Воздух между нами кажется спокойным и беззаботным. А главное, это легко.

— Ты купишь бутылку или две рома, чтобы привезти с собой?

— Я об этом не думал, — говорит Филипп. — А ты?

— Да. Я должна отдать одну родителям, а другую — своей лучшей подруге Бекки, хотя она и беременна. Ей придется ждать около года, пока она сможет его попробовать, — говорю я. Меня осеняет мрачная мысль, и я улыбаюсь. — Может, мне стоит купить такой же для своего бывшего?

На другом конце стола рука Филиппа замирает в воздухе. Его брови опускаются над глазами.

— Ты бы это сделала?

— Наверное, нет. Но это забавная идея. Типа "смотри, что ты упустил, идиот". Может быть, с напечатанной фотографией меня в бикини. — Я провела рукой по лицу. — Боже, я бы ни за что на свете не сделала этого.

Его голос звучит забавно.

— Но ведь это было бы приятно, правда?

— Да. Наверное, будет еще лучше, если я исцарапаю ключом его машину, пока буду этим заниматься.

Смех Филиппа короткий, но он есть. Темный и вкусный.

— Теперь я представляю себе худшее, если он заставил кого-то вроде тебя задуматься о вандализме. Что он сделал?

Я откидываюсь на спинку кресла и смотрю на соседний дом. Легче рассказывать историю, еслия смотрю на кирпичи, а не на человека передо мной.

— На самом деле это постыдное клише. Он сказал, что много работает с филиалом корпорации в городе, расположенном в нескольких часах езды, и это требует много поздних ночей и редких поездок на выходные. Забавно, что большинство этих поездок идеально совпадали с визитами моей лучшей подруги Синди к ее родителям за пределами штата.

— Черт, — говорит он. Теперь в его голосе нет веселья.

— Да. Она должна была стать моей подружкой невесты. Бекки отказалась, потому что она беременна… Мы шутили, что она — мой лейтенант, а Синди — мой генерал. — Я смотрю на Филиппа. Он молчит, наблюдая за мной. Слушает.

Ром облегчает разговор.

— Но в один из выходных ложь просто не сходилась. Я была настолько наивна, что не поняла причины. На самом деле это Бекки поняла. Поэтому я позвонила Калебу и спросила, была ли Синди с ним в гостиничном номере… Он помолчал несколько секунд, прежде чем из него полились оправдания. — Я вздыхаю. — Это было прямо у меня под носом все это время.

— Обычно так и бывает, — пробормотал Филипп, глядя на свой бокал. Он крутит бокал, и лед тихонько позвякивает. — Как давно?

— Три месяца, примерно. Хочешь знать самое безумное?

Он кивает.

— Калеб действительно думал, что мы все еще можем продолжать свадьбу. Он пообещал, что сразу же прекратит, и что будет лучшим мужем, чем был парнем. Как будто я когда-нибудь соглашусь на это?

Филипп делает глоток своего напитка.

— Он звучит как гребаный идиот.