Книга Как провести медовый месяц в одиночестве, страница 50 – Оливия Хейл

Позади меня Филипп отпирает дверь на крыльцо. Через стеклянное окно я вижу большую комнату и край кровати. Не могу представить, как можно провести медовый месяц в таком месте. Если бы это было так, мне бы не нужен был маршрут. Я бы просто осталась здесь — в саду, на пляже, в постели.

Мои щеки разгорелись. Я в его гостиничном номере. Ну, не внутри него. Но на самом краю.

Филипп возвращается на крыльцо. Верхние пуговицы его льняной рубашки расстегнуты, обнажая загорелые грудные мышцы и волосы на груди.

В одной руке он держит кучу маленьких бутылочек.

— Я совершил набег на мини-бар, — говорит он.

Я ухмыляюсь.

— Это влетит тебе в копеечку.

— Оно того стоит, — отвечает он и протягивает мне одну из маленьких бутылочек с ромом. — Там и чейзер есть.

— Твое бунгало действительно оснащено всем необходимым, да?

— Да. А двести лепестков роз тебе тоже нужны?

Я смеюсь.

— Нет, спасибо, я в порядке.

— Я так и понял.

Я сажусь на край его бассейна и погружаю ноги в воду. Значит, это бунгало номер двенадцать.

Он опускается на другой край бассейна, прямо напротив меня. В нем есть что-то настолько спокойное, что это просто пугает. Как будто даже когда он расслаблен, он все равно настороже, следит за своими словами и действиями.

Я опираюсь на руки и смотрю на небо. Уже темно, но еще не все звезды вышли. Не могу дождаться, когда они снова озарят небо. Это чудесное зрелище.

— Представляешь, мы здесь уже больше недели, — говорит он.

Я поднимаю свою маленькую бутылку рома.

— Чтобы пережить половину наших медовых месяцев.

Его брови сходятся, но он поднимает свою бутылку.

— За нашу первую неделю, — говорит он.

Мы выпиваем по две полные мини-бутылки, сидя под небом, свесив ноги в его частный бассейн.

— Я не понимаю твою бывшую, — говорю я. — Если бы я была на ее месте, я бы боролась за этот отпуск.

— М-м-м. Но ты неона, — говорит он. — И такой отпуск для нее не является чем-то важным.

Я хмурюсь.

— Нет?

— Нет, она… — качает он головой. — Неважно. Мы быне поехали в отпуск вместе после того, как все произошло.

— И что произошло? — спрашиваю я. — Я имею в виду, если ты хочешь поговорить об этом. Это может быть терапевтическим.

Филипп проводит рукой по своей челюсти. Он надолго замолкает, и я думаю, не перегнула ли я палку. Не собирается ли он меня отчитать.

Но потом он смотрит на меня.

— Мы передумали в последний момент.

— О, — вздыхаю я. — Это… напряженно.

Он хихикает, но звук не лишен юмора.

— Да.

Между нами снова воцаряется молчание, и я сгораю от желания задать вопрос. Я хочу знать больше. Трудно представить его в отношениях. Его с кем-то… другим.

Я прочищаю горло.

— Я не ожидала, что так получится, с моими отношениями. А ты?

Его глаза непривычно тяжелы для меня.

— Я должен был, — наконец говорит он. — Мы жили очень разными жизнями.

— Тебе этого было достаточно?

Он переворачивает бутылку в руках, и она кажется крошечной по сравнению с ним.

— В то время я так думал. Мы не были парой так долго, как ты и твой придурок.

Я смотрю на него секунду, прежде чем хихикнуть.

— Придурок?

— Он никогда не будет никем другим, — говорит Филипп. Его губы изгибаются, но голос серьезен.

— Это заставляет тебя переосмыслить все. Например, по-другому смотреть на отношения. Вначале я думала только о том, чего мне не хватает… но теперь список вещей, от которых я рада избавиться, намного длиннее, — говорю я.