Книга Один неверный шаг, страница 82 – Оливия Хейл

И неважно, насколько потрясающим был поцелуй с Нейтом.

Британская глубинка и ее дороги мне теперь знакомы. В самой езде есть определенный ритм — справляться с редкими лихачами, которые пролетают мимо, пока лавируешь по узким улочкам с высокими живыми изгородями по обеим сторонам.

Как только съезжаем с шоссе на проселочную дорогу, мы начинаем считать тракторы. Но вскоре Харпер настаивает на том, чтобы вместо этого подсчитывать заляпанные грязью «Ленж Ровер», и когда мы проезжаем пятый подряд, она смеется.

— Видишь? — спрашивает она. — Следовало выбрать «Ленж Ровер», а не этот спорткар.

— Этот «Астон Мартин», — говорю я и похлопываю по рулю, — справится с дорогами. И пришла его очередь.

— Его?

— Да. Двигателю нужно хорошенько продышаться, иначе он заржавеет, — я вхожу в поворот, и перед нами открывается длинный прямой участок дороги. С бескрайним небом над головой и одними лишь зелеными полями вокруг.

Я жму на газ.

Харпер вскрикивает, и возглас переходит в смешок, а я упиваюсь этим звуком.

Всплеск скорости длится не слишком долго. Довольно скоро показывается следующий поворот, и я притормаживаю, проходя его спокойно. Мы уже в полутора часах езды от Лондона.

— Сколько еще? — спрашиваю я.

Она смотрит в телефон, наш верный навигатор.

— Хм... не особо. Похоже, будем проезжать просели до самого прибытия.

— Хорошо, — говорю я, с трудом отрываясь от вида ее ног. Харпер в белом платье, которое заканчивается чуть выше колен, и я то и дело отвлекаюсь на простор молочной кожи и бледно-розовые ногти, выглядывающие из сандалий.

— Почему машины? — спрашивает она, откинувшись на пассажирском сиденье и вытянув ноги. Уже не раз возникал порыв протянуть руку и положить ладонь на голое колено.

Словно это мое право, словно жест будет желанным.

Каждый раз я гасил это чувство воспоминанием о ее словах в воскресенье.

Мы можем просто забыть о вчерашней ночи?

Я обещал, что забуду. Это была очередная ложь. Я коплю их, и от каждой новой чувствую себя все большим дерьмом.

Она упомянула Дина, и я знал, что являюсь подонком, раз не чувствую большей вины, раз так сосредоточен на вкусе ее губ и на словах, которые могла бы сказать, что в тот момент не подумал о нем.

Всю прошлую неделю я обдумывал это.

По-настоящемуобдумывал.

Смог бы смириться с потерей дружбы сДином, если бы до этого дошло?

— Нейт, — поторапливает Харпер. В ее голосе слышится улыбка. — Ты в порядке?

— Да. Прости. Просто задумался.

— Последние несколько вечеров ты какой-то рассеянный, — говорит она. — В четверг вечером даже на фильм не обращал внимания.

Я ворчу, не в силах спорить. Моя несобранность, впрочем, имела мало общего с глубокими раздумьями, и куда больше — с тем, что она сидела рядом на гигантском диване в одних лишь коротких шортиках и обтягивающей футболке.

— Ты уверен? Я... ну, я случайно подслушала, как вы вчера спорили, — говорит она. — Пожалуйста, не сердись, я была в комнате, а ты, должно быть, шел на третий этаж.

Я фыркаю.

— Ну, полагаю, теперь мы знаем, какая тут на самом деле звукоизоляция.

Следует короткая пауза, а затем она хихикает.

— Да. Не очень.

— Это... полезно знать.

— Да. Но... тыв порядке?

— Конечно, — я мельком смотрю на нее, только чтобы встретить глаза на своих — искренние, и при этом теплые и понимающие. Если бы не нужно было следить за дорогой, они бы захватили меня целиком и полностью.