Книга Один неверный шаг, страница 32 – Оливия Хейл

Останься я здесь подольше, и знай мы друг друга лучше, непременно поговорила бы количестве еды, пропадающей впустую.

В Лондоне сегодня чудесная погода, и пока я иду на работу, светит солнце, наконец вырвавшееся наружу, а деревья и кусты буквально взрываются молодой листвой. Цветут вишни, чьи ветви гнутся под тяжестью соцветий, а розовые лепестки на фоне синего неба выглядят почти неправдоподобно.

«Попробовать новый рецепт» успехом не увенчалось.

Но, по крайней мере, я попыталась выполнить хотя бы один пункт из списка. Несколько других — вроде «не спать всю ночь» или «сходить к тарологу» — все еще кажутся пугающими, но вчерашние поиски в интернете, уже лежа в постели, сделали их чуть более реальными. Сделали возможным это... и многое другое.

Сегодня Адья в приподнятом настроении. Через пару месяцев галерея устраивает грандиозную коктейльную вечеринку в честь начала лета, и она посвящает меня во все, что нужно успеть сделать.

Наконец-то,думаю я. Работа с настоящей ответственностью — та, что заставляет думать, действовать, быть креативной. Полдня мы планируем, как организовать пространство, а оставшееся время занимаемся покупателями.

Звонок застает меня по пути домой.

Я несколько долгих секунд просто смотрю на имя на экране. В животе вспыхивает паника, грудь сжимает, становится трудно дышать. На мгновение хочется выключить телефон. Бросить на тротуар и смотреть, как он падает и разбивается в хлам.

Но я видела и письма. Отмена площадки так близко к свадьбе — это... ну, сами понимаете. Задаток никто не вернет. Ни за место, ни за кейтеринг.

И с этим придется разобраться.

Я делаю глубокий вдох и подношу телефон к уху.

— Алло.

— Харпер, — говорит он. В голосе Дина нет и намека на злость, и реакция «бей или беги» постепенно отступает. —Как ты?

— Хорошо. А ты?

— Отлично, да. Звоню из офиса. У тебя же сейчас... день, да?

— Да. Пять вечера.

— Круто, — он делает паузу, и та неприятно затягивается. — Полагаю, ты видела письма.

— Да. Я же сказала, что отдам половину. Просто дай несколько месяцев...

— Харпер, — перебивает он. — Не обязательно все отменять.

Я закрываю глаза и опираюсь на кованную ограду у тротуара. Только не это. Только не снова. Я не вынесу еще одного такого разговора, не вынесу ни уговоров, ни попыток вызвать чувство вины, ни вспышек гнева. У него масса тактик, и все доводят до белого каления.

— Мы уже говорили об этом.

— Говорила ты, а я не согласен, — отвечает он. Голос твердеет. — Я считаю, бронь нужно сохранить...

— Я уже дала указание все отменить. Уладила вопрос и заплачу свою часть, как только смогу, Дин, — мой голос становиться жестче. По телефону это дается проще, чем когда Дин стоит напротив, взгляд становится твердым, а раздражение закипает.

— Меня не волнуют деньги, — говорит он, и я знаю, что это ложь. Его всегда волновал вопрос финансов. Когда было удобно, он с удовольствием швырял ими мне в лицо: квартира, в которой мы живем, принадлежит ему, а дом на побережье егосемье. Но стоило попытаться внести свою долю, Дин тут же давал заднюю.

Я больше никогда не буду так жить.

— Послушай, ты можешь хотя бы позвонить моей маме? Объясниться? Она места себе не находит, — говорит Дин. — Не понимает, почему ты просто взяла и уехала. Она относилась к тебе как к дочери, сама знаешь. Подарила те фамильные бриллианты на прошлое Рождество.