Книга Один неверный шаг, страница 175 – Оливия Хейл

В «Стерлинг» атмосфера беспокойная. Половина сотрудников в летних отпусках, включая Итана. Все, кроме меня, Адьи, Шона из IT, Дианы из отдела продаж и Майка — охранника. Отпуск совсем на носу.

Квартиры, которые я смотрела вчера, были довольно хороши. Две отпали сразу, но третья — определенно шаг вперед по сравнению с тем местом, где жила до Нейта. Я дала хозяйке — женщине лет шестидесяти с лишней спальней и отдельной ванной в таунхаусе неподалеку отсюда — предварительное «да». Ей очень понравилось, когда я сказала, где работаю.

Нужно дать окончательный ответ до завтрашнего полудня.

В голове роятся бессвязные мысли, пока я перелистываю каталог перед собой. В нем в строгом порядке перечислены различные произведения искусства из «Хилер Гэллери» в Сиэтле. Я должна найти среди них несколько многообещающих художников, которыми интересуется Итан. Посмотреть сравнительные цены. Но я не могу сосредоточиться. Имена сливаются, перетекают одно в другое.

Я правда думала, что увижу Нейта в тот день.

Конни была прелестна. Даже удивительно, насколько она оказалась общительной и открытой. Кое-что из сказанного ею засело в голове. Я никогда не видела, чтобы Нейт заботился о ком-то так, как заботится о тебе.

И он это показывал. Каждым своим действием. Каждый день, когда решал уйти с работы пораньше, чтобы вернуться домой. Каждой поездкой или экскурсией, которую планировал для нас. Он показывал это. Намекал. Говорил вещи, которые это подразумевали.

Но другой важный момент — это еще и понимание, а он меня не понял. Не в тот раз. Не в том, что касалось долга Дину. Не уверена, смогу ли через это переступить.

Страх скручивает желудок. Страх снова оказаться в ситуации, из которой только недавно выбралась.

Но еще и тревога, что никогда больше не почувствую того же, что чувствовала с Нейтом. Ни с кем.

В том, чтобы быть с ним, оказалось столько свободы. Непринужденные разговоры и смех. То, как слушал меня. Как открывался.

Я скучаю по нему.

Прошло всего несколько дней. Пять в общей сложности, и меня бесит,что веду счет. Три дня с тех пор, как слышала его голос. Он не звонил после того разговора по телефону, не писал, и больше всего на свете хочется провалиться сквозь землю.

Ведь это явылетела из дома в ярости.

Но все же...

Перелистываю еще одну страницу каталога и борюсь с пульсирующей головной болью в висках. Прошлой ночью сон никак не шел. Я позвонила маме, выплеснула все, что чувствовала, и даже больше, и она все выслушала. Когда я рассказала про Дина и плату за расторжение договора... она была в ужасе.

И она была в ярости от того, что позволила ему звонить ей, позволила ему заставить ее жалеть его.

— Почему ты не сказала?

И я сказала горькую правду. Мне было стыдно.

Было стыдно за то, как много позволяла Дину, за то, сколько всего позволяла оплачивать, — а потом он использовал это, чтобы контролировать меня. И за то, что слишком поздно поняла, как он манипулировал мной, моей жизнью, выбором. Наши отношения быстро стали неравными, я лишилась права голоса и потеряла самостоятельность.

Но хуже всего — я была слишком слепа, чтобы это увидеть, потому что любила его. А он использовал это против меня.

С тех пор как уехала жить к Дину в большой город, мамы не было рядом, чтобы видеть все это. А будучи чудесным и постоянно занятым профессором, она не должна была волноваться, я этого не хотела. Но как мать все равно волновалась, а я говорила, что все в порядке. Я в норме. Все совершенно, удивительно, нормально. Пока это «нормально» не превратилось в клетку, из которой не могла выбраться. Потому что как вообще начать разговор о том, что все совсем не в порядке?