Книга Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера, страница 56 – Саяна Горская

Я ухмыляюсь. Настоящей, живой улыбкой, которая с непривычки царапает губы.

– Именно! – Подцепляю со спинки дивана пиджак.

– Я вообще-то имел в виду, что тебе стоит научиться бороться по-другому, а не собирать армию.

В три размашистых шага подхожу к Дану. Не дав ему опомниться, резко обнимаю его и хлопаю по спине так, что он закашливается.

– Спасибо, брат!

Он шумно выдыхает, раздражённо цокает языком, но я знаю его слишком хорошо – он крайне доволен.

– Охренеть! Последний раз ты обнимал меня лет двадцать назад. Это точно не конец света?

Я только усмехаюсь.

Выхожу из квартиры и хлопаю дверью, но теперь в этом движении нет злости и нерва. Есть только одно: надежда. Чёртова, упрямая надежда, которая, несмотря ни на что, снова во мне проснулась.

Ян.

Жму кнопку звонка.

Долго и упорно.

До тех пор, пока не слышу по ту сторону торопливые шаги.

Они затихают.

Знаю, что меня сейчас в дверной глазок рассматривают, поэтому нацепляю на лицо самое невинное выражение, на которое только способен.

Смотрите, я абсолютно безопасен.

Открывайте же, Таисия Валерьевна, иначе я или тараном вынесу дверь, или войду в окно, неужели вы не знаете?

Знает.

Потому что замок щёлкает, и дверь медленно распахивается.

Расплываюсь по косяку. Отчаянно тяну лукавую улыбку Чеширского кота, будто мне не грозит тотальный провал прямо у порога.

– Таисия Валерьевна, вы чудесно выглядите!

– Петров, – смачно закатывает глаза будущая тёща. – Каким ветром?

– Попутным. Минутка найдётся?

– Ты вообще знаешь, который час?

Поднимаю руку, освобождая из-под пиджака часы на запястье.

– М-м… Половина двенадцатого.

Делаю шаг вперёд, но Таисия Валерьевна шлагбаумом выставляет руку, преграждая мне дорогу.

Что ж, на быстрый успех я и не рассчитывал.

– Петров! Хватило же у тебя наглости заявиться сюда, да ещё и в такое позднее время!

– Наглости? Ни в коем случае, Таисия Валерьевна. Движут мной чувства совершенно иного толка, а именно – безумная, мучительная, бескомпромиссная и безусловная любовь к вашей дочери.

– Наглец и лжец! – Фыркает.

Из-за спины вытягиваю пышный букет алых роз.

– Для самой очаровательной женщины в этом доме.

– И подхалим! – Фыркает снова, однако букет забирает.

Вот так, Таисия Валерьевна, не такая уж вы и непреклонная.

– Чего тебе надо?

– Поговорить.

– Мало ты моей Юле голову заморочил?

– Вот именно! – Киваю и сую руки в карманы брюк. – Я так её заморочил, что теперь не знаю, как разморочить.

– Ещё и издеваешься?

– Ни в коем случае. Я серьёзен, как никогда.

Таисия Валерьевна щурится, пристально меня разглядывая. Будь её воля, она бы меня насквозь просветила, как рентген. Выдала бы мне сразу смертельную дозу облучения и даже глазом не моргнула.

– Юля сказала, что не хочет тебя видеть.

– Знаю, – стискиваю зубы.

– Так чего ты добиваешься, Петров?

– Вашей помощи.

Она вздёргивает изящную бровь, поджимает губы.

– Чего?

– Я прошу вас помочь мне. Мне больше не к кому идти. Я хочу, чтобы Юля меня хотя бы выслушала.

– Хочешь, чтобы она тебя выслушала? Ну так не стоило вести себя как самовлюблённый идиот.

– Полностью солидарен. Но что теперь – всё? Нельзя исправить? Разве любовь – это не про прощение, не про попытки, не про борьбу?

– Ты понятия не имеешь, что такое любовь, – холодно произносит Таисия Валерьевна, поудобней устраивая тяжелый букет в сгибе локтя.