Книга Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера, страница 53 – Саяна Горская

– Но ведь ты в итоге здесь. Наверное, это всё-таки что-то значит?

Она смотрит затравленным зверьком. Её бледные губы беззвучно шевелятся, словно она пытается подобрать слова так, чтобы меня не разорвало на части. Но внутри меня всё уже трещит и расходится по швам.

– Да, значит. Это значит, что ты оказываешь на меня огромное влияние, Ян. Руководишь мной, как марионеткой.И если я останусь с тобой, ты будешь продолжать манипулировать и прогибать, а я буду прогибаться, потому что… Только взгляни, какую огромную власть надо мной ты имеешь. И это очень несправедливо, Ян. Потому что ты нужен мне больше, чем я тебе.

– Это не так, – сжимаю челюсти. – Всё не так. Не правда. Я докажу, я…

Юля нежно касается ладонью моего подбородка. Гладит большим пальцем по щетинистой щеке.

Поджимает губы.

– Я знаю, ты не злой человек, – смотрит в глаза, а кажется – в самую душу. – Но очень уж сложный ты, Петров. И я больше не могу и не хочу жертвовать собой. Все, что ты делал, лишь доказывает, что моё мнение не имеет для тебя совершенно никакого значения.

Она отступает, подхватывает свою сумочку с комода.

– Это была неплохая история, но она должна закончиться.

– Хочешь поставить точку?

Она молчит…

Я сжимаю кулаки.

Её расфокусированный взгляд теряется в пространстве между нами.

– Хочу. Я думаю, что нам не стоит больше видеться. Я знаю, что ты со своими связями и влиянием можешь предпринять ещё несколько сотен безумных попыток, но я очень прошу тебя как женщина, к которой ты возможно где-то глубоко внутри себя действительно испытываешь симпатию: Ян, остановись.

Делаю шаг.

Не отпущу. Просто не могу.

Юля резко выбрасывает руку вперёд, упираясь ладонью в мою грудную клетку.

– Остановись.

Её пальцы на моей коже подрагивают.

Моё сердце вибрирует мотором и рвётся вперёд, навстречу этим пальцам.

Возьми его.

Вырви.

Сожми.

Сожги.

Мне не нужно оно больше.

– Ян, прошу… – шепчет. – Ты делаешь мне очень больно.

И я отступаю.

Дверь за Юлей закрывается.

Стальные тиски отчаяния сжимают грудь так, что я почти слышу треск рёбер, готовых раскрошиться от давления. Там, под рёбрами, разрастается чёрная зияющая пустота, от которой хочется взвыть зверем.

Воздух становится вязким, горячим. Он обжигает глотку.

Больно.

Сжимаю пальцы в кулак и врезаюсь им в стену, рассекая костяшки в кровь, но это не помогает – боль внутри всё равно сильней.

Пытаюсь сделать судорожный вдох – и захлебываюсь в собственной ярости, бессилии, отчаянии.

В висках стучит, а под ногтями ноет от желания разнести всё вокруг к чёртовой матери. Спалить, уничтожить, сровнять с землей, выжечь напалмом.

И сгореть вместесо всем этим потерявшим в одно мгновение значение миром.

Ян.

Сижу на полу, прислонившись спиной к холодному стеклу панорамного окна. Очередной день гаснет на моих глазах, растворяясь в сером мареве города.

Сколько таких одинаковых дней я провёл здесь, по собственной воле заточив себя в клетку?

Не знаю. Со счёта сбился в этих мутных трипах.

Утро сменяется вечером, вечер – ночью, ночь – снова утром. Время движется, но меня в нём больше нет.

Я просто существую. Дышу. Сплю. Иногда ем.

Думаю о ней.

За один короткий день Юля пропитала собой всё вокруг. Этот воздух, эти стены, этот город. Я слышу её голос, когда в доме тишина. Чувствую её запах, когда захожу в спальню. Вижу её отражение в тёмных окнах, хотя прекрасно знаю, что она лишь в моей голове.