Книга Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера, страница 1 – Саяна Горская

Юля.

Звенит звонок.

Подскакиваю и хватаю классный журнал. Взмахиваю рукой в воздухе.

– Всё, Наташа, я побежала!

– Давай. Ох, как же хорошо, что у меня «окно»!

– Счастливая. Пожелай мне удачи, что ли!

– А кто у тебя сейчас? – Наташа лениво потягивается, отрываясь от чашки с кофе.

– Восьмой «Б».

Она закатывает глаза так выразительно, что дальше просто некуда.

– Брр… Кошмар. Искренне сочувствую. Надеюсь, эти прелестные детки тебя сегодня не сожрут. Удачи и ни пуха!

Фальшиво смеюсь и вылетаю в коридор.

Честно?

Мне бы сейчас не удачу – мне бы бронежилет. Или молитвенник. Или, на худой конец, волшебный свисток, от которого у всех восьмиклассников резко пропадает желание вытворять пакости.

Но, увы, в моём арсенале только журнал, маркер и наивная вера в светлое будущее.

Хотя последнее всё больше под вопросом.

Быстрым шагом иду к своему кабинету, словно мантру повторяя, что всё будет хорошо.

Главное – пережить этот урок. Потом пережить вечер у мамы. И я свободна. По крайней мере, до пятницы – до следующего урока французского у этих детей.

Восьмой «Б» – класс сложный. Неуправляемый. Учителя называют их маленькими монстрами. Я называю их так же, только без слова «маленькие».

А главный зачинщик беспорядков и неоспоримый предводитель этого татаро-монгольского ига – Матвей Петров.

Петров…

От этой фамилии каждый раз бросает в дрожь и холодный пот.

Знала я одного Петрова. Он был моим одноклассником и моим личным наказанием. Тоже задиристый, тоже всех изводил. В том числе и меня.

Нет. В основном – меня.

Портфель мой выкидывал в мусорку, прятал учебники перед уроком, а один раз написал на доске огромными буквами «Юля-кривуля».

С тех пор меня так и звали – Кривулей.

Петров первым начал, а остальные радостно подхватили.

Я и правда была нескладной, неловкой, вечно спотыкалась, носила смешные круглые очки и одевалась совсем не модно.

Но Кривуля… Это прозвище отпечаталось у меня на подкорке татуировкой. Клеймом. И я много усилий приложила для того, чтобы выглядеть иначе теперь.

Детские травмы – самые глубокие.

Я злилась, плакала, жаловалась на Петрова, но это только раззадоривало его. И каждый день он находил новый способ напомнить мне, что я зубрила, зануда, ботанша и страшнаясерая моль.

Юля-кривуля.

А то, что случилось перед выпускным, я даже вспоминать не хочу. Такого позора я никогда в жизни не испытывала и много лет винила себя в том, что позволила так жестоко со мной обойтись.

Позволила потому, что была в Петрова отчаянно влюблена.

Была дурой, откровенно говоря.

Правда, это было много лет назад. И слава богу, что тот Петров остался в прошлом.

Однако, теперь у меня новая, молодая и прокачанная версия этого концентрированного зла.

Может, это моя карма – всю жизнь участвовать в конфронтации с людьми, которые носят эту фамилию?

В таком случае у меня для себя плохие новости – Петровых у нас пол страны…

Матвей будто выбрал меня своей жертвой. Я работаю здесь всего четыре месяца, а он за это время уже успел загубить цветы в моём кабинете, полив их какой-то гадостью, спертой на химии; намазать стул вазелином, испортив мои любимые брюки-клёш; засыпать в вентилирующее отверстие моего ноутбука блёстки, которые я до сих пор нахожу в клавиатуре.

Апофеозом стала красивая коробочка, заботливо оставленная на краю моего стола. Идиотка-училка, естественно, решила, что это презент. Презент разбежался, шевеля длинными усами, как только я открыла крышечку, а наша завхоз потом целый вечер ловила мадагаскарских тараканов по этажу.