Книга Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера, страница 58 – Саяна Горская

Она вскидывает на меня взгляд. Медленно, тщательно изучает моё лицо, будто пытается найти трещину в моей уверенности.

И я позволяю ей смотреть.

Позволяю судить.

Наконец, она с чувством цокает языком и вновь закатывает глаза.

– Ладно, Петров. Попробую что-нибудь сделать.

Я шумно выдыхаю, чувствуя, как грудь заполняется кислородом. А вместе с кислородом – надеждой.

– Спасибо! Спасибо вам! Вы…

– Не благодари, – качает она головой. – Я ничего тебе не обещаю. Я лишь поговорю со своей дочерью, однако вмешиваться в её решения я не стану, и твою сторону не приму.

– Этого мне более, чем достаточно!

– Но если… – Таисия Валерьевна делает шаг за порог квартиры. Воинственно вскидывает букет, будто собирает огреть им меня по темечку. – Если ты снова причинишь моей девочке боль, Петров, я достану тебя из-под земли, выпотрошутвои кишки, набью тебя соломой и поставлю чучелом, в которое до конца своих дней буду метать дротики. Ты меня понял?

И по стальному блеску в глазах вижу – не шутит.

Сглатываю.

– Таисия Валерьевна, – осторожно поднимаю ладони в примирительном жесте. – Я жду не дождусь момента, когда вы станете моей тёщей.

Она прищуривается.

– Уж не знаю, Петров, ты или очень смелый, или просто дурак.

– Сложно сказать, – пожимаю плечами. – Вопрос философский.

– Я вот что скажу, – медленно произносит она, задумчиво накручивая широкую ленту букета на палец. – Если всё-таки добьёшься её прощения…

Замираю в ожидании очередной угрозы.

– То?

– То тебе лучше купить шлем. Железный.

– Это ещё зачем?

– Потому что, милый мой, тебе придётся часто бывать в гостях, а я мастерски владею сковородой. Шеф-повар со стажем всё-таки.

И я бы рассмеялся, если бы не был уверен, что она говорит вполне серьёзно.

– Прелесть…

– Иди уже отсюда.

Дверь передо мной закрывается.

Но я улыбаюсь.

Потому что это не конец.

Это – шанс!

Юля.

Приоткрываю дверь и осторожно высовываю нос в коридор.

А нос мой сейчас – распухший и красный, что неудивительно, ведь последние две недели я либо реву, либо злюсь, либо реву от злости.

Я ужасно выгляжу. Шарахаюсь от собственного отражения в зеркале.

Глаза красные, как у кролика, кожа бледная.

Душа – мёртвая.

Мы с Ведьмой живём пока у мамы. Сбежали сюда сразу после того, как всё с Петровым закончилось. Если, конечно, можно назвать концом то, что по ощущениям больше похоже на взрыв, после которого остаётся только пепел.

С мамой спокойно. Она не спрашивает, не лезет с советами, не читает нотаций. Она просто рядом. Готовит мне какао по утрам, гладит по голове, включает старые советские фильмы.

В них так всё… По-настоящему.

И это помогает. Чуть-чуть.

Но стоит мне закрыть глаза, как в голове снова звучит его голос.

От него не деться никуда.

Он словно наваждение.

Переступаю порог своей комнаты.

Мама стоит у зеркала в прихожей, задумчиво перебирает лепестки алых роз, будто размышляя, стоит ли поставить цветы в вазу или выбросить в мусор.

– Это он, да? – Голос предательски дрожит. – Он приходил?

Она поднимает голову, встречается со мной взглядом.

– Ты же сама всё слышала.

– Слышала…

Прислоняюсь к стене, закрываю глаза.

Почему бы Яну просто не оставить меня в покое, как я просила? Зачем нужно раздувать этот костёр, неужели мы не всё спалили ещё вокруг себя?

Но Ян с садисткой настойчивостью снова стремится вернуться в мою жизнь.