Книга Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера, страница 43 – Саяна Горская

А через десять минут проваливается в сон.

Юля.

Нервно барабаню пальцами по столешнице. В кухне тихо, если не считать моего шумного дыхания и приглушённой дроби дождя за окном.

Мне нервно. Напряжение закручивается в тугую пружину где-то под рёбрами.

Я не должна так волноваться. Всё не страшно. Всё под контролем, и с ним сейчас специалист, но мне иррационально тревожно.

Врач до сих пор не вышел из комнаты, а в моей голове пронеслось уже с десяток пугающих диагнозов.

Перевожу заторможенный взгляд на тёмно-серую плитку на полу – кажется, холодную даже на вид, и почти стерильную.

Стол тоже серый, массивный, строгий, без лишних деталей. Возле мойки – несколько чашек, аккуратно перевёрнутых вверх дном. В углу столешницы – кофемашина.

Пальцами провожу по гладкому краю кружки с водой, стоящей передо мной. Чёрная, простая, без рисунка.

Пытаюсь эти мельчайшие разрозненные детали сложить в единую картину, чтобы извлечь потом наружу Петрова настоящего. Не его привычную маску преувеличенного пофигизма, а то, что прячется куда глубже.

Вот здесь, на этой самой кухне, Ян каждое утро начинает свой день, пьёт свой кофе, ест свой претенциозный завтрак и строит свои грандиозные и безумные планы по порабощению мира или сведению Ивановой с ума.

Продолжаю экскурсию взглядом.

На дверцах холодильника висят магниты с названиями городов, с горами и бирюзовыми океанами, выцветшими картинками.

Неожиданно.

Я почему-то не думала, что он из тех, кто возит с собой сувениры и вообще привязывается к местам.

На подоконнике, вопреки общему минимализму, стоит горшок с засыхающим цветком. Листья пожелтели, один даже отвалился и остался лежать безмолвным напоминанием о хрупкости всего живого.

Что, если у Яна пневмония? Воспаление лёгких? Если его сейчас же нужно везти в больницу, а он будет упираться и брыкаться, как упрямый осёл?

Господи, Петров, ты такой идиот!

Почему нельзя было просто взять и уйти? Почему нельзя было поступить как нормальный человек, как взрослый мужчина, а не как подросток, бунтующий против системы?

И я тоже – идиотка феноменальная.

Ежусь на стуле, кусаю до боли губы и злюсь.

Злюсь, потому что чувствую себя слишком вовлечённой в происходящее.

Я ведь не должна.

Это его жизнь, его здоровье, его проблемы.

Но вопреки здравому смыслуя сижу тут. Барабаню пальцами по столу, напряжённо прислушиваюсь к звукам за закрытой дверью спальни и отчего-то даже забываю про школу, директора и вообще всё иное, существующее за пределами этой квартиры.

Раздражённо выдыхаю, отвожу взгляд в окно. Серое небо за стеклом такое же унылое, как и моё состояние. Пора бы уже выдохнуть, но что-то внутри не даёт – стоит в горле комом, мешает расслабиться.

Всё-таки Петров умеет создавать хаос. Везде, где он появляется, поднимается буря.

Качаю головой.

Слышу, как в замочной скважине входной двери проворачивается ключ, и я срываюсь с места.

Мужчина топает ногами на пороге. Крупные дождевые капли стекают с чёрного классического пальто на пол.

Мужчина явно чуть старше Яна, но похож на него настолько, что вопросов не остаётся – это Дан.

Ещё один Петров в мою копилку.

Он выше ростом, черты его лица чуть строже, чуть глубже морщины на лбу. Волосы тёмные, но без намёка на растрёпанность, как у Яна. На нём дорогой костюм, идеально подогнанный по фигуре. Запах парфюма – терпкий, совершенно мужской, и будто бы пропитанный уверенностью.