Книга Мой верный, страница 89 – Эмилия Грин

Я попросил несколько минут на разговор. Ломало меня. Жизненно необходимо было ее увидеть, объясниться, чтобы знала, что я рядом и буду с ней до конца.

Саша сидела на кровати, подобрав под себя ноги. Измученная. Бледная. С синяком под глазом и разбитой губой. Вспомнились слова ублюдка Полянского.

«Она защищалась, как тигрица!»

Наши взгляды встретились. Повисла такая мучительная тишина. Тягучая и липкая. Предгрозовая.

Мне нужно было с чего-то начать, но я не мог. В глотке будто застрял ком. Попытался его протолкнуть.

— Мы все это преодолеем, — прошептал я с зарождающейся в душе паникой, потому что видеть ее такой было выше моих сил.

— А что случилось? — произнесла она хрипло, срываясь на звенящий фальцет. — Так… сущий пустяк! Меня избили и чуть не пустили по кругу. А мой малыш замер на седьмой неделе, я так и не услышала его сердечко. — Она истерично засмеялась. Из ее прекрасных глаз побежали прозрачные ручейки слез. — Ну, что? Сделал меня счастливой? Смотри, как мне помогла твоя удача! СМОТРИ-И!

Десять дней спустя

Потолок в загородном доме Артема был высоким, ровным и белоснежным. Я так долго на него пялилась, что, должно быть, он скоро треснет.

Как и моя жизнь. Она треснула после слов узиста: «Нет сердцебиения. Замершая».

Я спросила у нее: «Я потеряла ребенка?»

На что получила ответ: «Милая, у тебя не было ребенка, у тебя была беременность. Наверняка, эмбрион оказался нежизнеспособен, поэтому так произошло. Но ты молодая, еще нарожаешь много здоровых красивых деток».

Меня прооперировали, но после операции началось сильное кровотечение, поэтому еще три дня я провела в больнице под капельницами.

Подставляя ягодицу под очередной укол, где-то фоном слышала слова медсестры: «Это сейчас не получилось, а в следующий раз ты сможешь выносить и родить».

Но я запомнила только то, как лежала, скорчившись на кровати после наркоза, а в голове крутилось одно: моего малыша больше нет. Ничего больше нет.

Несколько дней назад Апостолов забрал меня из больницы и отвез в свой загородный дом. Я не хотела здесь находиться, но податься мне все равно было некуда. Дом, в котором я выросла, отжали бандиты, а в квартире, где я снимала комнату, выпилили дверь.

Я стала бездомной.

Сейчас у меня не было ни телефона, ни паспорта, ни карточек, ни денег. Все осталось там, и я понятия не имела, где теперь мои пожитки.

Я находилась на дне, и мне хотелось тонуть дальше, еще глубже погрузиться во мрак всеобъемлющей пустоты.

Прикрыв глаза, я вновь перенеслась в самое начало того кошмара…

Я задремала. Проснулась от жажды. Доковыляв до кухни, я выпила кружку воды, услышав где-то поблизости страшный грохот. Первая мысль — у кого-то из соседей начался ремонт, работает перфоратор.

А потом дошло, что это не у соседей. Вырезали дверь моей квартиры. Мою дверь! От ужаса я даже не могла пошевелиться, будто к полу приросла, лихорадочно соображая, как спастись.

Я решила, что буду защищаться до смерти, потому что у меня было за кого бороться. Мимолетно помолившись, я взяла в руки нож.

Но все мои усилия оказались тщетными.

«Нет сердцебиения. Замершая».

Я провела по немытым волосам пальцами, но вместо того, чтобы отправиться в душ, свернулась на постели, продолжая разглядывать идеально ровный потолок.

В душе творилсяхаос. Я будто находилась в глубокой смрадной яме.